— Ты мог бы попросить кого-нибудь другого защитить нас, если тебе так сложно, — огрызаюсь я, а затем закрываю глаза, потому что веду себя как несносный ребенок.

— Ты бы предпочла, чтобы я, блядь, оставил тебя в покое, когда тебе, блядь, негде жить. Ты сиделка Кэсси и мой друг. Не в моем характере бросать тебя на произвол судьбы, когда ты в беде, и то же самое касается Шантель. Блядь. У меня от этого голова идет кругом. Все, заканчиваем, потому что я сейчас в бешенстве и мне нужно успокоиться.

Он вешает трубку, и стыд расползается по моим щекам и разливается по всему телу, заставляя меня чувствовать себя полной дрянью из-за того, что я только что была такой драматичной. Он мне ничего не должен. Черт возьми, он никому ничего не должен. Если он хочет Шантель, пусть получает ее. Если он хочет другую женщину, пусть получает ее. То, что он делает, — это его выбор. Я та, кто позволила чувствам взять верх надо мной.

Он был добр ко мне.

И теперь я чувствую себя полной идиоткой.

— Ты в порядке?

Я оборачиваюсь и вижу, как в комнату вкатывается Кэсси, ее волосы все еще растрепаны после сна, она смотрит мне в глаза. Я делаю глубокий вдох, но меня трясет, и от этого я чувствую себя еще хуже.

— Да, все хорошо.

— Я называю это чушью собачьей, — произносит она, закатывая глаза. — А теперь я спрошу еще раз, и на этот раз ты скажешь мне правду, потому что я слышала этот разговор, по крайней мере, одну его часть. Ты в порядке?

Я выдыхаю и опускаю взгляд на свои ноги.

— Он не заслужил, чтобы я так на него накинулась. Вся эта ситуация не дает мне покоя. Я могла бы просто полностью уйти от этого, но у меня такое чувство, что я запуталась и не могу выбраться, в какую бы сторону я ни повернулась.

Кэсси кивает, в ее глазах читается сочувствие.

— Послушай, это паршивая ситуация. Я согласна. Но у моего брата, к сожалению, большое сердце, и это означает, что он будет бороться за то, чтобы помогать кому-либо из вас. Тот факт, что он чувствует себя ответственным за то, что случилось с бывшей девушкой Маверика, не помогает. Ему нужно чувствовать, что он сделал все, что мог, для тех, кто ему дорог, потому что он боится, что что-то пойдет не так и ему придется жить с еще большим чувством вины.

Черт возьми.

Я никогда, ни на секунду не задумывалась, что именно поэтому он изо всех сил старается помочь нам обеим, вместо того чтобы передать нас кому-то другому и отвлекаться, пока не придет в себя.

Потому что он заботится о нас.

И потому что Бостон боится, что если он не позаботится о нас, и что-то случится, то это будет на его совести.

Я такая идиотка.

Глупая идиотка.

И мне нужно найти его и извиниться.

— Я идиотка, — выдыхаю я. — Не подумала об этом.

Кэсси с улыбкой качает головой.

— Ты не идиотка, я просто пытаюсь помочь тебе понять, почему Бостон делает то, что он делает. Он бескорыстен, хотя и не любит этого показывать.

Я киваю.

— Я просто ненавижу себя за то, что не могу справиться с этими чувствами. В тот момент, когда он сказал, что был в доме Шантель, я почувствовала себя такой ревнивой, неуверенной и жалкой. Как будто я знаю, что она лучше меня, а я недостаточно хороша, и я продолжаю бояться, что он выберет ее, и мне будет больно.

Кэсси внимательно смотрит на меня.

— Не хочу показаться грубой, и, поверь, я не пытаюсь тебя обидеть, но, как ты думаешь, может быть, твои чувства неуверенности, ревности и неполноценности связаны с тем фактом, что твой муж с кем-то, кого ты считаешь лучше себя, и это причиняет боль?

Ее слова поражают меня, как удар в грудь, в основном потому, что она права, а также отчасти потому, что я хочу немедленно опровергнуть их, потому что они звучат так правдиво. Я хочу броситься защищаться и придумать что-нибудь, что угодно, чтобы сказать Кэсси, что она неправа и что на самом деле все совсем не так.

Но это частично так

Эштон продолжает, и это задевает мою самооценку. То, как они оба разговаривали со мной после, задело мою самооценку. Затем встреча с Бостоном и появление Шантель, такой красивой и совершенной, и то, что я оказалась втянута в странную дружбу, влечение, в треугольник, ударило по моей самооценке. И из-за всего этого я, вероятно, чувствую себя намного труднее, чем следовало бы. Но я ничего не могу с собой поделать. Я в полном замешательстве.

— Наверное, ты права, — тихо говорю я. — Я так боюсь, что он выберет Шантель, потому что в ней есть все, чего нет во мне.