Ясно. Торговец до мозга костей. С ним нужно быть начеку и стараться лишнего не сболтнуть, иначе твои же слова сыграют против тебя. Меня он, скорей всего, воспринял как «девочку» пирата и не стал даже обращать внимания, полностью посвятив себя угождению прихотей старпома. Киллер же молчал, но торговец уже и рома ему налил, и тарелку с лучшими закусками стал протягивать, и говорил, говорил…

Забавным было то, что только я замечала, как пират начинает злиться. Руки сжались в тугие кулаки, а дыхание стало тяжёлым и приглушенным — он явно выдыхал через нос, подобно быку. Обычно Киллер для того, чтобы выпить что-то, использует соломинку, а чтобы съесть еду, рубит её на такие мелкие кусочки, что она скорей напоминает лапшу, но торговец намеренно не предложил клиенту никаких столовых приборов: он вынуждал Киллера снять маску. А этот кучерявый хитёр! Старпом не вёлся ни на его лесть, ни на его жалкие фокусы, из-за чего торговец не выдержал и в конце концов произнёс после небольшой паузы:

— Господин Киллер, вы же понимаете, что для заключения сделки вам, как представителю команды Пиратов Кида, в любом случае придется снять свой головной убор?

— Понимает, — ответила я за Киллера, прежде чем пират произнёс хоть слово, после чего сама сняла с головы шляпу шута и с деловым выражения лица взяла с предложенной Киллеру тарелки закусок бутерброд с сыром. — Именно поэтому вы будете вести переговоры со мной.

— Ты ещё кто такая?! — не на шутку возмутился торговец: он явно не ожидал подобного поворота событий. Да, согласна, костюм шута не внушает доверия и не прибавляет мне серьёзности, но это не даёт ему право считать меня одной из тех девиц в нарядах восточных танцовщиц.

— Я исполняю обязанности клерка, а также с недавнего времени — и обязанности плотника в команде Пиратов Кида. Зовите меня Джеком, — с нескрываемым холодом произнесла я.

В свое время я уже встречала подобных торгашей. Родную мать продадут, лишь бы заполучить прибыль. Как-то раз один подобный человек долго донимал мою мачеху — Майю. После смерти отца он приходил к нам домой, снова и снова требуя, чтобы мы продали ему всё имущество по самой низкой цене, практически даром. Сначала это были просто предложения и просьбы. Торговец не скупился на комплименты и говорил, что сделка с ним — самое выгодное предложение, какое только может быть на этом свете. Да что там, он практически наш спаситель, сжалившийся над одинокой женщиной с двумя детьми, и предлагает ей финансовое спасение. Майя была неумолима и с самого начала говорила «нет».

После комплиментов пошли требования, а следом за ними — угрозы. Многое пришлось пережить и самой Майе, и нам с Розой. Сестра, может, уже и не помнит подобного, но я всё успела сохранить в памяти. И их фразы, и их взгляды, и наигранные эмоции в нужные моменты… Это куклы, актёры, что уже давно продали свою душу и ничуть не жалеют об этом.

— Ты… ты… то есть вы… — Мужчина растерянно переводил взгляд с Киллера на меня и наоборот. — П… простите. Я не знал. Кхе-кхе, в таком случае, не хотите ли вы чашечку…

— Перейдём сразу к делу, — оборвала я торговца, не желая проходить эти «прелюдии» вновь. Такое поведение с моей стороны возмутило его, но он промолчал, натянув на своё лицо улыбку дружелюбия. — У нас три алмазных дерева, которые мы хотим продать, а вы их хотите приобрести. Как я уже знаю, ваш человек сейчас стоит прямо перед ними, удостоверяясь в подлинности товара, так? — Торговец нервно сглотнул. — Итак, наша начальная цена — пятьсот миллионов белли за одно дерево.

В эту секунду не то что торговец, даже Киллер нервно кашлянул, но вовремя успел взять себя в руки, когда под столом я сильно наступила на его ногу. Хорошо, что торговец этого не увидел — тот трясущейся рукой потянулся к бутылке дорогого виски, которую хранил в столе. Через пару глотков и выдохов темноволосый мужчина нервно засмеялся. Теперь он смотрел на меня совершенно по-другому. Фальшивая улыбка спала с лица, а в глазах заблестела догадка, что я не так проста, как он подумал вначале.

— Так дела не делаются, мисс, — уже менее радужным тоном произнес он. — Эти деревья не стоят таких денег. Ни один безумец не согласиться приобретать их за такую сумму.

— Какова же ваша цена? — с неким безразличием спросила я.

— Сто миллионов белли за одно дерево. — Торговец знал, что я не соглашусь на эту цену. Они стоят вдвое больше, по моей оценке — минимум двести миллионов. Теперь начинается скорее спарринг на словах. Кто кого убедит раньше. Но у меня не было ни желания играть с торговцем в эту игру, ни настроения.

— Нет, — коротко ответила я. — Пятьсот миллионов, и точка.

— Сто пятьдесят! — не желал сдаваться мужчина. — Ни одно сокровище в мире не стоит такой суммы! Вы же продаёте их так, словно это сам Ван Пис, а не обычное природное явление.