— Красота… — продолжала хозяйка, всё дальше и дальше ускользая в воспоминания. — Как ты думаешь, Красная Джекит, красота важна? Я была очень красивым ребенком. Красота в моей стране ценилась больше, чем любое золото. Красоте поклонялись и приносили жертвы. О красоте все мечтали и одновременно безумно боялись её. А всё потому, что за красотой следует расплата. — Голос девушки был спокойным и равномерным. Я чувствовала, что близится тот момент, когда я услышу её историю, но мне почему-то не хотелось этого. Казалось, что когда я приоткрою завесу времени, то и моя жизнь больше не будет прежней. Но я молчала. Слушала хозяйку замка и молчала. — В десять лет мне подарили удивительный фрукт. Он был похож на чёрное яблоко с забавными завитушками вдоль всего фрукта. Я никогда не видела такого фрукта, а ведь наша земля была плодородной и производила на свет сотни тысяч разнообразных плодовитых растений. Любопытство пересилило меня, и я, взяв подарок у заезжего незнакомца, съела его. Незнакомец заверял, что я самая красивая девочка, которую он только видел, и именно поэтому он подарил мне волшебный фрукт. Съев его, я стану ещё прекраснее и волшебнее. Знаешь, каков он на вкус, Красная Джекит? Знаешь, каково на вкус любопытство и желание стать ещё красивее? Я знаю. Горький. Более горького вкуса я никогда не чувствовала. Мне сразу перехотелось есть его, но было уже поздно. Изменения начались.

Так она стала фруктовиком ещё в раннем детстве? Что же могло произойти? Я взрослая женщина, и то чувствовала себя так, словно схожу с ума. Мне было плохо. Я не ела и не спала. Присутствие любого человека убивало меня. А этот шёпот… Это сейчас я привыкла к нему и практически не обращаю на него внимания; но тогда… что же было с Миледи?

— Я съела фрукт, но по глупой детской наивности никому не сказала об этом, — на губах девушки мелькнула легкая улыбка. — Я не чувствовала никаких изменений ни в себе, ни в окружающих. Всё оставалось таким же, как и всегда, но не для всех. Люди стали сторониться меня. Побаиваться, а в спину кричать — «Проклятая!» или «Ведьма!» Не сразу я узнала, что в тех местах, где мне довелось побывать, урожай больше не цвёл, а животные умирали. Земля под моими ногами становилась бесплодной. Звери старели за считанные недели, не дав потомства. Всё, к чему я прикасалась, разрушалось, рассыпаясь в прах. Я стала бедой нашей страны. Принцесса, чьё имя теперь связывалось с чумой. Жители не могли терпеть подобного. Собравшись одной обезумевшей толпой, они ворвались во дворец, в покои моих родителей и потребовали самого страшного, что только могут услышать родители — моей публичной казни.

В этот момент, я отчетливо представила, как посреди ночи, вооружившись факелами и холодным оружием, все жители столько прекрасной и любимой для девочки страны решили расквитаться с ней за то, что она ещё не могла контролировать. Безумство, крики и плач родителей. Страх и ужас маленького ребёнка. Всё смешалось воедино.

— Долго сопротивляться натиску жителей родители не могли. Во благо всей страны они отдали своего единственного ребенка разгневанной толпе. Посреди ночи грубые мужские руки сорвали меня с постели и под всеобщий хохот и улюлюканье потащили меня на улицу, где был уже готов импровизированный эшафот. Когда меня привязывали к столбу, я кричала и звала на помощь, не понимая, почему те, кто каждый раз улыбался при встрече со мной, теперь кричали в лицо «Ведьма!» и требовали сжечь меня. Однако даже тогда, когда я была привязана к столбу и просто беспомощно свесила голову, никто не решался взять в руки факел и завершить казнь. Что-то человеческое сохранялось в их сердцах. Во всяком случае до той поры, пока из толпы не вышел мужчина. Тот самый мужчина, что и подарил мне фрукт. Взглянув в мои глаза, он улыбнулся, а после во весь голос сообщил, что я исчадие Ада, и от меня необходимо избавиться, чтобы очистить землю, на которой они живут. Тот, кто даровал мне эту способность и всё знал о ней, требовал моей смерти. Я кричала, молила о пощаде, хотела рассказать, что во всём виноват этот мужчина, но верили не мне, а ему. Ведь, как он сказал, моя красота — проклятье, что ослепляет, а его неказистая и неряшливая внешность — залог правды. Схватив факел, мужчина поджёг хворост у моих ног, и его тут же охватило огнем. Я помню, как горела моя кожа. Помню тот зловонный запах, охрипший крик и этот ужас в моём сознании. Я поняла, что ждать помощи не откуда, я умру, и виной тому — мужчина. В эту же секунду что-то во мне прорвалось. Волна ярости, боли, отчаяния и ненависти смешались воедино, образовав нечто тёмное и уничтожающее. Мне было нечего терять, и я дала волю той волне, что за считанные секунды уничтожила всё. Абсолютно всё.

Девушка прервала свой рассказ и сделала пару глотков чая. Я в это время, кажется, забыла, как надо правильно дышать. Это было первое предательство со стороны мужчины, которое она простить не может по сей день. Её сожгли… вернее, должны были. Она ведь здесь? А её кожа идеальна — ровная и белоснежная. Ни единого шрама.

— Разглядываешь мою кожу? — с усмешкой спросила девушка. — Знаешь, в одном этот мужчина не соврал. Этот дьявольской фрукт и правда сделал меня ещё прекраснее и волшебнее.

После этих слов Миледи отложила чашку чая в сторону, взяла в правую руку ножик для масла и со всей силы воткнула его себе в левую ладонь, пронзив насквозь. От такой неожиданности я невольно вскрикнула. Тёмно-бордовая кровь тут же обрызгала весь стол, сильно запачкав её белоснежный наряд. Теперь казалось, что её кровь всюду. Буквально всюду, и от неё никуда не деться.