Передо мной возникла чашка горячего чая. Сладковатый аромат чайных листьев тут же окружил меня. Сделав небольшой, скорей для видимости, глоток, я кратко поблагодарила Миледи за напиток. Та же пила чай с нескрываемым удовольствием, но после, расслабившись, спросила:

— Что связывает тебя и Кида?

Этот вопрос был несколько неожиданным, однако я не подала виду своему удивлению. Она его ревнует? Я до сих пор не могу понять природу их отношений. Кид говорит одно, она другое. Кто из них прав? А может, оба неправы?

— Я клерк на его корабле, — коротко ответила я, сохраняя отстраненное спокойствие в голосе.

— И всё? — с иронией спросила хозяйка и, не дожидаясь моего ответа, добавила: — Не стоит доверять Юстассу Киду, милая. Этот пират предаст тебя в самый неподходящий момент.

— Я не…

— Что он обещал тебе, пока ты бороздишь с ним моря Гранд Лайна? — Похоже, мне стоит сейчас молчать. Что бы я ни сказала, она просто не услышит. Что ж… пусть будет так. — Так что он пообещал тебе? Золото? Славу? Богатство? А может быть… любовь? Знай, такие, как Юстасс Кид, — однолюбы. Один корабль, одна команда, одна женщина. И любит он меня!

Я слегка удивилась. Неужели Миледи ревнует его ко мне? Но как такое возможно? Их связывает прошлое, хоть я и не до конца понимаю, какое именно. У меня с Кидом ничего не было и быть не может. Мы слишком разные. К тому же о какой близости может идти речь, когда он просто похитил меня? Эти его вечные игры, проверки, нападения со стороны команды. Странно, что я вообще с ним разговариваю! Нет, я, конечно, понимаю, что человек способен привыкнуть ко всем условиям, но это — чистый воды мазохизм.

— А ты? — пойдя против своего же правила спросила я. — Ты любишь его?

— Люблю ли я этого пирата? Ха-ха-ха! — Неожиданно девушка засмеялась так громко и вызывающе, что я слегка передёрнулась. Этот голос не принадлежал той миловидной девушке, которую я видела вначале. Я словно видела перед собой совершенно иного человека, пожилую старуху с каркающим хриплым смехом. Она смеялась долго, не в состоянии остановиться, а под конец закашлялась, но именно это заставило опомниться хозяйку замка и восстановить дыхание. — Нет! — отчётливо и звонко произнесла она. — Знай же, Красная Джекит, что ни один мужчина не заполучит моего сердца. Мужчины — это ненасытные животные, которые привыкли только брать и разрушать, ничего не давая взамен. Глупа та женщина, что добровольно отдает своё сердце представителю мужчин. Его уничтожат, растопчут, разорвут на части, при этом даже не заметят того, что сделали.

Каждое слово было буквально пропитано ненавистью. Я никогда не видела столько гнева. Идеальное белоснежное личико потемнело и искривилось в озлобленный оскал. Сам воздух, окружавший девушку, казалось, почернел, образовывая огромную всепоглощающую воронку. Предметы около Миледи стали медленно разрушаться, становясь прахом. Из-за бури эмоций она еле сдерживала способность своего дьявольского фрукта. Это ужасало, но я не смела её остановить.

Что-то точно произошло в прошлом, от чего она испытывает такую неудержимую ненависть к мужчинам. Но что? Что могло произойти с юной девочкой из хорошей семьи? Неужели к этому причастен сам Кид? Странно, я лично была свидетелем того, насколько Кид может быть жесток. При мне он убил одного из своих подчиненных, а сколько их было ещё до меня — неизвестно. Пират, чьё имя ужасает сотни цивилизованных островов. Почему краем сознания я засомневалась в том, что это действительно совершил Кид?

Тем временем Миледи успокоилась, вернее, приудержала свой пыл, а в глазах всё еще бушевала ярость и необузданная ненависть, которую ей явно хотелось выплеснуть на кого-нибудь.

— Что ты обо мне знаешь, Красная Джекит? Что ты вообще знаешь об этом месте? — Я молчала. Пересказывать слова Кида не хотелось, а от себя добавить было нечего. Миледи восприняла это как ответ. — Вот видишь? Ничего! А ведь это была поистине прекрасная страна. Плодородные земли давали пищу круглый год. Весенний остров приманивал своей красотой не только туристов, но и местную живность. Люди не знали ни бед, ни голода, ни болезней, ни войны. Все были счастливы. Во всяком случае, я так думала десятилетней девочкой...

Взгляд Миледи потускнел. Она одновременно и смотрела на меня, и не смотрела. Словно видела перед собой совершенно другое. Картины прошлого? По её лицу промелькнула грусть. Она сожалеет, но о чём? О том, что она сделала или о том, чего не сделала?