В какой-то момент Миледи наскучило играть со мной. Она выискивала новое развлечение, пускай даже если оно и казалось для всех извращённым. Вид пьющего Юстасса её раздражал, поэтому, подойдя к нему, она прикоснулась к бутылке рома, из которой в этот момент пил пират, и заставила стекло превратиться в прах.

Бутылка исчезла, а недопитый ром тут же нашёл своё пристанище на лице, груди и бордовой рубашке Кида, впитавшей в себя спиртной напиток, словно губка.

— Что ты делаешь, чёрт возьми? — не выдержал пират, резко схватив девушку за руку и отдёрнув её в сторону. Секундой позже он уже жалел о содеянном, но руку убирать не стал, но это только завело хозяйку.

— Что хочу, то и делаю! — пропела она в лицо пирата. — А теперь я хочу, чтобы ты начал танцевать, Кид.

— Чёрт, да мы же уже танцевали! — Все выходки и игры Миледи безумно раздражали пирата, но каким-то чудом ему удавалось сдерживать свой пыл.

— Не со мной, — произнесла девушка, заливаясь звонким детским голоском. — С Джекит.

Стало ясно, к чему всё движется. Она хочет посмотреть на нас со стороны, но для чего? Что её веселит в этом? Мне сложно. Я не знаю, какой образ мне стоит надеть теперь. Танцевать с Кидом? После того, как я его чуть не убила? Кажется, лечь в постель с ядовитой змеей — более разумный вариант.

— Миледи, я после танцев устала и… — с улыбкой начала я, но пират не дал мне закончить.

Резко вскочив со своего стула, Кид за пару мгновений пересёк все расстояние, что разделяло нас, и оказался прямо передо мной. Каждое его движение было подобно грому. Вот уж кого точно грациозной ланью не назовешь! Скорей уж человек-ураган. Моё тело напряглось: я готовилась к тому, что он грубо схватит меня за шею или хотя бы за руку и потащит в сторону танцевальной части зала, но я ошибалась.

Замерев в шаге от меня, Кид протянул в мою сторону раскрытую правую ладонь и негромко произнёс:

— Идём.

Его движения были грубыми, неуклюжими, можно даже сказать, варварскими — ни одна девушка не назвала бы его джентльменом или просто культурным парнем; но об этом ли сейчас речь? Скорей всего он отомстит мне в танце. Или выскажет всё, что обо мне думает, пока Миледи будет отвлечена нашим танцем.

Да пускай делает что хочет. Отказаться всё равно не могу, поэтому, сохраняя лучезарную улыбку, я взяла Кида за руку. Надо же! Его руки такие тёплые. Танцуя с Миледи, я привыкла к её ледяным прикосновениям, а тут... Он словно состоял из огня.

Одна ладонь пирата легла мне на талию, второй он придерживал мою руку. Янтарные глаза неотрывно следили за каждой проявленной эмоцией, и это даже смущало. Танцем наши движения назвать было трудно, так как танцевал Кид как медведь, но не это сейчас меня волновало.

Я ждала.

Ждала любых действий со стороны пирата. Может быть, угроз, пожеланий скорейшей смерти или что-то в этом роде, но ничего подобного не было. Кид продолжал раскачиваться из стороны в сторону и смотреть в мои глаза. Я не чувствовала с его стороны злости или какой-либо агрессии. Словно того, что недавно произошло, вообще не было.

— Кид… — в итоге я не выдержала и первая заговорила; тихо, чтобы мой голос слышал только он, однако уже сейчас в нём чувствовались нотки раздражения. — Что ты…?

— Почему ты не ешь? — неожиданно спросил пират — тоже шёпотом, но каким-то более рычащим и грубым.

Этот вопрос сбил меня с толку. Его волнует то, почему я не ем? Что за глупость? Тут полубезумная хозяйка замка, которая может уничтожить любого одним лишь своим прикосновением, а он спрашивает об этом? Да какая ему разница? Я точно не знаю, когда будет готово его судно, однако такие вещи, как моё питание, его должно заботить в самую последнюю очередь.

Или это что-то вроде «не поминай лихом»? Бред! Я уже готовилась ответить ему в грубой форме и послать пирата куда подальше с этим его «Почему ты не ешь?», как нас прервали.

Рядом с нами возникла Миледи, и на этот раз она приняла образ заботливой тётушки, которая стремится позаботиться обо всех на свете. Прервала танец и требовательным тоном велела вернуться к столу. Я сразу поняла, что перечить ей не стоит, а вот Кид предпринимал слабые попытки сделать всё по-своему, из-за чего предметы рядом с темноволосой девушкой начали исчезать. Этим она его предупреждала, хотя лицом и голосом даже повода не дала усомниться в своей добросердечности.

Меня это пугало ещё больше. Глаза, слух, вкусовые ощущения говорили, что она самое доброе и нежное создание, которое только существует на этом свете, вот только всё остальные органы чувств твердили мне бежать отсюда без оглядки. Интуиция буквально кричала, что передо мной — самый настоящий хищник. Но для неё я не еда, а простая игрушка. И покуда я сохраняю интерес, меня не поломают.

Спектакль продолжался.