— Да нет же! Я не могу быть членом Дисциплинарного Комитета! — подняла тон в голосе.

— Это твой почерк? — он показал анкету, что я только что заполняла. — Твои данные? Так вот, — Хибари достал из самого низкого ящика небольшую синюю печать, которая успела покрыться пылью. Он её видно давно не использовал. Одно лёгкое нажатие и теперь на моей анкете красовалась синяя надпись со словом «Принят».

— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня на русском. — Порви её!

— До тебя, похоже, плохо доходит, — спокойно начал Хибари, медленно и как-то тягуче вставая с кресла. — Ты в Японии, а значит… — мгновение и в руках появились тонфы. — …Говорить и вести себя ты должна соответствующе!

Инстинкт самосохранения дал о себе знать. Ничего не говоря, я сорвалась с места и помчалась к выходу, пока парень не начал «вбивать» правила японского этикета мне в голову.

— Реборн… — негромко произнесла я, идя по пустым школьным коридорам. — Клянусь, при первой же возможности, я тебе зад надеру!

Не знаю, чего именно ожидал Реборн, да и все остальные, но с первых секунд поняла, что отныне я — мальчик для битья. Для начала начну с того, что форму мне всё-таки выдали. Этакий Тетсуя Кусокабе, одноклассник Хибари, а также его правая рука, принёс мне небольшую коробку, в которой имелась форма, на все сезоны и расписание, которого я должна придерживаться.

Во-первых, это вставать раньше и приходить в школу ещё засветло, так как необходимо будет проверить все классные помещения на пригодность. Во-вторых, чуть ли не каждую перемену патрулировать школу, и устранять всё, что не согласуется с правилами средней школы Намимори. В-третьих, проверять прилежность и эффективность других клубов. Туда входит: посещение совещаний, сбор и обработка отчётов, распределение финансирования, планировка и подтверждение любых мероприятий и так далее. И наконец, в четвёртых, осмотр помещений школы, после завершения занятий и закрытия всех клубов. А значит тогда, когда уже будет темно.

Что за безумное расписание? По сути, можно даже домой не идти. Ночуй в школе! Всё равно я не сплю. Однако и в этом есть своё безумие. Конечно, весь список обязанностей мне не доверят. Единственное, что мне приказано делать, это сидеть в кабинете на диване, молчать, ничего не трогать и не раздражать Хибари. Короче говоря — делать вид, будто меня не существует. Оправдываю своё прозвище «Призрак»?

Остальные члены Дисциплинарного Комитета в наглую посмеивались надо мной. Часто задевали, пихали в спину, из-за чего я толком на ногах не могла устоять и всё время падала. А форму, что они мне дали, только облегчала им задачу. Кстати, да… форма…

Эти идиоты, мало того, что дали мне форму мужского варианта, так ещё и размером со шкаф. Чего только чёрный гакуран стоит, который спокойно доставал мне до колен, и им можно было в три слоя обернуться. Про чёрные брюки и белую рубашку лучше промолчу. В них утонет любой. Единственное, что более-менее соответствовало размеру, это красно-оранжевая повязка с надписью «Дисциплинарный Комитет» и красный галстук.

Ох, ну ржали же надо мной остальные в первый день. Тыкали пальцами, гыгыкали за спиной, раздражая с каждой секундой всё сильнее, но, а что я сделаю? Эти парни размером два метра на два метра. Если им что-то не понравится — удар и всё. Конец истории. Приходилось терпеть и делать вид, что меня это не волнует. Это раздражало парней. Они-то рассчитывали увидеть в моём лице панику, злость, истерику — да хоть что-то! Но я молча вставала с пола, каждый раз, когда они меня толкали, и возвращалась на то место, которое мне «вроде как» выделили. Старый потрепанный диванчик в тёмном углу комнаты. Причём кондиционер вечно обдувал это место, да так, что волосы ходуном ходили, но мне это только в плюс. Не переношу жару.

В итоге, парни переходили к оскорблениям. Чего я только не наслушалась. Начиная от своих жёлтых глаз и белых волос, заканчивая высмеиванием тощего тела и совершенной никчёмности в Комитете. В общем, порой мне казалось, что они просто не знают, как меня на самом деле зовут. Но и это не очень-то волновало. Ой, да ладно! Меня одноклассники в первый же день Зомби назвали, думаете, остальное меня как-то заденет?

В отличие от остальных, Хибари Кёя меня совершенно не замечал. Делал свои дела и обращался только тогда, когда я ему мешалась. Обычно это звучало как:

— Прочь с дороги, травоядное, — если я мешалась ему больше трёх раз в день, то в конце он уже раздражительно добавлял: — Забью до смерти! — и это уже было сигналом, что мне ему, в принципе, лучше не попадаться на глаза.