Завернул тачку за ограду и остановился. Больд сидел у костра посреди двора, подперев щёку кулачищем, и неподвижно смотрел на пламя. Здоровенная фигура на фоне огня выглядела почти скульптурно, если бы не сутулая спина и опущенные плечи. Бревно под ним просело, но пока держалось. Вокруг ни души, ни звука, только потрескивали угли да изредка взлетали искры, и Больд провожал их взглядом, пока те не гасли в темноте.

Тачка скрипнула на повороте, и здоровяк вздрогнул, повернул голову. Лицо озарилось отблеском костра, и в глазах мелькнуло что-то быстрое, сменившееся мгновенным узнаванием.

— Рей?! — Больд подскочил с бревна так резко, что оно отъехало назад на полметра и врезалось в стену дома. — Ты пришёл?!

Удивление в его голосе мешалось с такой неподдельной радостью, что даже неловко стало. Будто не крыльцо чинить пришёл, а вернулся с войны живым.

— А я думал, забыл, — Больд шагнул навстречу, и земля под ногами привычно вздрогнула. — Ну и ладно, думаю, бывает. Ты ж занятой, стройка, башня, мужики, Хорг этот твой рычит на всех постоянно... Напоминать не хотел, всё равно крыльцо развалится опять, не хотел уж нагружать. Ну пошутили и хватит, чего уж там, я всё понимаю.

— Почему же пошутили? — пожал я плечами и покатил тачку ближе к дому. — Сейчас всё сделаем, не переживай. Ну, может и не прямо сейчас, но постараюсь сегодня хотя бы начать.

— Погоди, так ты серьёзно?! — Больд уставился на тачку. — Это всё мне?

— Тебе, тебе. — я все-таки не сдержал улыбки, больно уж бурно он на все реагирует, — Давай-ка для начала, нет ли у тебя корыта какого-нибудь? Которое не жалко, а то мне раствор замешивать нужно.

Больд ненадолго исчез за домом и вернулся с деревянным корытом, побитым, с трещиной вдоль борта и без одной ножки. Корыто это, судя по виду, пережило многое, а потом ещё немного, и сейчас доживало свои последние дни.

— Вот, бывшее поильное, — Больд бережно поставил его на землю, и оно жалобно хрустнуло. — Раньше для скотины было, потом корова ушла...

— Корова ушла? — я поднял голову от тачки, из которой как раз вытаскивал черепки и вёдра.

— Ну, я её погладил, а она испугалась и убежала, — Больд развёл руками. — К соседям убежала, теперь соседская, а они мне молоко стали приносить. Ну, как корову вылечили...

Не стал комментировать, хотя история красноречивая. Вместо этого обошёл крыльцо, точнее то, что от него осталось. Собственно, осталось немного. Поручень, сломанный ещё при нашей первой встрече, лежал в стороне. Ступеньки частично провалились, частично треснули, и общая картина напоминала последствия осады, причём осады проигранной.

Присел, заглянул под настил. Конструкция выполнена грамотно, этого не отнять. Половинки брёвен на ступенях, пол из колотых плах, всё пригнано плотно и с явным старанием. Строители рассчитывали, что крыльцо простоит годы, и оно бы простояло, если бы по нему ходил кто-нибудь обычный. Но под ступенями и полом оставлена пустота, и это правильно, дерево на голой земле сгниёт за сезон, а так хотя бы обдувается. Для нормального человека решение идеальное, для Больда приговор.

Ладно, начинаем. Взялся за верхнюю плаху и потянул. Гвозди заскрипели, дерево захрустело, и первая доска поддалась неохотно, но без боя. Вторая пошла легче, третья совсем свободно, и вскоре крыльцо превратилось в аккуратную кучку досок, брёвен и гвоздей.

Кстати, о гвоздях. Выудил из обломков пару крупных, четыре поменьше и несколько кованых скоб. Всё это добро отправилось в карман, потому что гвозди в деревне на дороге не валяются, а кузнец берёт за них вполне ощутимо.

Больд всё это время топтался рядом, нетерпеливо притаптывая на месте и порываясь помочь. Я предусмотрительно встал между ним и тачкой, потому что если эти руки доберутся до моих инструментов, чинить придётся уже инструменты.

— Ну давай хоть что-нибудь сделаю, Рей, — не выдержал Больд. — Чего мне сидеть без дела-то?

Действительно, отказывать ему совсем некрасиво, человек у себя дома, хочет участвовать. Но и подпускать к лопате или топору, топор-то один, а лопата и подавно. Хотя есть одна работа, для которой чудовищная сила не помеха, а ровно то, что нужно.

— А ведь и правда можешь, — кивнул я. — Только очень аккуратно.

— Во! Давай сделаю! — обрадовался Больд и потянулся к тачке, но я преградил ему дорогу.

— Погоди, давай я сам тебе дам всё, что надо. Вот, видишь кусочки керамики? Ну, красные такие, — указал на черепки от обожжённых пластин. — Сможешь их покрошить? Нужна мелкая мука, чем мельче, тем лучше.

— Ну попробую...

Больд подобрал первый черепок, повертел в пальцах, положил на широченную ладонь и сжал кулак. Раздался короткий сухой хруст, Больд разжал пальцы, и на землю посыпалась ровная однородная пыль красноватого цвета, какой не добьёшься и каменной ступкой за полчаса работы. Если бы кто-нибудь из прошлой жизни увидел такой способ производства пуццолана, диссертацию бы написал.

— Отлично! А я пока за камнями сбегаю, должны быть на площадке. Только прошу тебя, кроме черепков больше ничего не кроши, хорошо?