Под ногами, среди щепок и комьев глины, валялся железный прут, тонкий и острый, из тех обломков, что Больд растерял по дороге, пока тащил свою копну. Подобрал, повертел в пальцах. Думаю, сойдет.

Присел на корточки рядом с узлом и начал выцарапывать на мягком бетоне извилистую линию. Потом три коротких прямых и одну длинную. Руна восстановительного типа, та, что подсмотрел у голема и нанёс на формочку с качеством в жалкие десять процентов.

Пропустил по бороздам каплю Основы и невольно скривился. Бетон это не глина, совсем не глина. На големовой заготовке Основа текла по руне послушно, ровно, здесь же она спотыкалась, растекалась в стороны, вязла в толще раствора и добиралась до линий кривыми обходными путями. Руна не отторгалась, нет, но и не принималась, повисла где-то между, как гость, которого впустили в дом, но забыли предложить сесть.

Сосредоточился и пропустил ещё две единицы Основы, но на этот раз не по руне, а через весь узел, вслушиваясь в каждое движение энергии.

[Основа: 9/15 → 7/15]

И узел ответил! Под мощным потоком проступили слабые и размытые очертания, но вполне различимые, будто кто-то нарисовал невидимыми чернилами поверх моей корявой попытки правильный вариант, и теперь этот вариант проявлялся на свету. Вот тут черточку надо добавить, короткую, под углом. Тут линию сделать более извилистой, с дополнительным изгибом, да и саму руну лучше увеличить, раза в полтора, потому что бетон плотнее глины и каналы в нём шире, так что и рисунок должен быть крупнее, иначе Основа попросту не протиснется.

Что-ж, принялся исправлять. Острие прута шло по бетону тяжелее, чем палец по мягкой глине, но бетон ещё податливый, схватиться не успел, и борозды ложились чисто. Добавил черточку, удлинил извилистую, раздвинул стойки буквы «Н», и с каждой правкой Основа текла по руне всё ровнее, всё увереннее. Последний штрих, чуть подправить перекладину, и готово.

Пропустил контрольную каплю Основы. Руна приняла её чисто, без заминок, без растекания, и по бороздам прокатилась короткая уверенная волна тепла. Не такая яркая, как на големовой глине, куда скромнее, но она есть, и она работает.

Я медленно выпрямился и несколько секунд смотрел на свою работу, чувствуя, как внутри поднимается что-то среднее между гордостью и головокружением. Раньше мучился, считал, что руны привязаны к големовой глине, что только она достаточно хороша для этого. А оказалось, что материал не имеет решающего значения.

Узлы есть в бетоне, как есть в глине, просто выглядят иначе и требуют иного подхода. Надо ещё с деревом поэкспериментировать, но это потом, когда дойдём до перекрытий и крыши. И то, и другое в этой башне будет деревянным, и если руны лягут на дерево так же, как легли на бетон, то башня получится не просто крепкой, а чем-то совсем иного порядка.

Хорг хмыкнул за моей спиной. Я обернулся и увидел, что он уже развернулся и молча пошёл собирать инструмент. Видел, конечно, весь процесс от начала до конца, стоял в трёх шагах и не мог не заметить, как я царапаю загогулины на свежем бетоне, а по бороздам пробегает мягкий свет. Но ничего не сказал, ни единого вопроса, ни единого комментария. Просто хмыкнул и ушёл, и в этом хмыканье уместилось куда больше, чем в любых словах.

Я тоже не стал приставать к нему с объяснениями, но вдруг кое-что вспомнил.

— Кстати, Хорг.

Здоровяк медленно и нехотя обернулся. Лицо усталое, руки в серой пыли до локтей, но глаза цепкие, внимательные.

— Чего тебе? — кивнул он.

— У нас тут осталось немного извести и щебня... — замялся, подбирая формулировку помягче. Мои расчёты оказались верны, просто не учитывали того, что вёдра бывают разного размера, а нормальными унифицированными мерами объёма в этом мире пока никто не пользуется. Но скоро будем исправлять это упущение, вот только сначала надо бы закончить хотя бы одну башню. — Ничего, если я возьму немного?

— Да бери, ещё накопаем, — махнул он рукой, уже разворачиваясь обратно к инструменту. — Но сильно не задерживайся, завтра много работы. Раствор если встанет, надо будет дальше лить. А кирпича, кстати, всё ещё нет.

Да, в последнее время кирпич — это моя вечная головная боль, от которой не спасает ни Основа, ни инженерное мышление, ни даже хорговский рык. Кирпич нужен, а производство буксует, потому что обжиг жрёт время, уголь и нервы в равных пропорциях, и ускорить его можно только одним способом: увеличить масштаб. Чем, собственно, и занимаюсь.

— Да, кирпич... — вздохнул, стараясь не думать о том, сколько ещё формочек надо слепить, обжечь, наполнить глиной и снова обжечь, прежде чем наберётся достаточно на целую башню. — Ладно, до завтра тогда.