Кивнул Хоргу и пошёл к площадке. Здесь, у фундамента, работа завершена, и завтра-послезавтра надо продолжать заливку каркаса. Самые большие объёмы раствора ушли на фундамент, а колонны и перемычки пойдут быстрее, если, конечно, сможем держать такой темп подвоза материала. Бетон со вложенной Основой схватывается заметно быстрее обычного, и если всё сложится, по этажу в день вполне выполнимая задача.

Добежал до площадки, заглянул под навес, и остановился. Рядки подсыхающих заготовок тянулись до самого конца навеса и тут уже заканчивается место! Их тут явно больше тысячи, может полторы, рядки выросли до совершенно неприличных размеров, а моё появление работяги даже не заметили. Как заведённые, ходили от глиняной кучи к формочкам и обратно, утрамбовывали, переворачивали, выкладывали на просушку, и каждое движение выверено до автоматизма. Рект с Улем постарались на славу, обучили народ так, что тот работает без присмотра, и результат налицо.

— Мужики! — хлопнул в ладоши, и работяги подпрыгнули на месте, вырвавшись из своего строительного транса. Головы повернулись ко мне с одинаковым ошалевшим выражением, будто людей разбудили посреди глубокого сна. — Темно уже, чего сидите? Спать пора, завтра утром продолжим!

— А, точно, темно... — забубнили они, озираясь по сторонам и с искренним удивлением обнаруживая, что солнце давно село и площадку освещает только слабый отблеск костра. Побросали формочки, инструмент, недомятую глину, и побрели кто куда, пошатываясь от усталости, как после тяжёлой попойки, только без попойки.

Проводил их взглядом и усмехнулся. Строительный транс это не шутка, сам знаю по себе, когда входишь в ритм, теряешь счёт времени, и мир сужается до размеров формочки, которую надо набить, перевернуть, выложить и набить следующую. Хорошо, что я подошёл, а то стояли бы тут до рассвета.

Площадка опустела, и я повернулся к длинной яме для угля. Те трое с лопатами успели выкопать до темноты, молодцы, хотя и без огрехов не обошлось. Спрыгнул вниз и прошёлся по дну. Продухи расположены неравномерно, два первых слишком близко друг к другу, третий отнесён далеко, и тяга пойдёт рывками, с одного конца будет гореть, а с другого тлеть. Взял лопату, переделал. Заткнул лишние отверстия, пробил новые, в нужных местах, с равным шагом, чтобы воздух тянулся ровно по всей длине.

Потом занялся дном, подровнял углубления под горшочки, посмотрел на глаз уклон и понял, что в таком виде дёготь будет собираться только в самом низу, а с верхних метров может и не дотечь. Десять метров это слишком много, дёготь вязкий, течёт медленно, и пока доберётся от дальнего конца до горшочка, половина впитается в грунт.

Натаскал глины, принёс воды, размесил ногами до нужной консистенции и принялся лепить. Решение нехитрое, но действенное: разделить яму на несколько ступеней, каждая со своим жёлобом и своим горшочком. Теперь дёготь на каждом участке потечёт вниз по короткому глиняному жёлобу, всего пару метров, и соберётся в ближайшую ёмкость. Ниже ещё одна ступенька и ещё один жёлоб, и так до самого конца. Не надо преодолевать десять метров, не надо ждать, пока вязкая жидкость доползёт по голой земле, каждая порция стекает быстро и теряется минимально.

Вылепил последний жёлоб, выбрался из ямы и отряхнул руки. Посмотрел на всё сверху и довольно кивнул. Не шедевр гидротехники, но для первой партии сойдёт, а дальше посмотрим по результатам. И кое-что ещё порадовало: пока лепил и ровнял, восстановились ещё две единицы Основы.

[Основа: 7/15 → 9/15]

Ручной труд, созидание в чистом виде, мокрая глина под пальцами, и Путь откликается, подпитывает, возвращает потраченное. Не быстро, но верно.

Теперь можно заняться обещанным. Нашёл тачку, подкатил к куче у навеса. Погрузил битые глиняные пластины, которыми укрывал известковую яму при обжиге и которые после превратились в неровные потрескавшиеся черепки. Сбегал на объект, там взял два ведра известкового теста и повесил на ручки тачки, добросил остатки щебня, горсть песка и пару прутков железного дерева покороче, из тех, что не пошли в арматуру. Тачка просела под весом и заскрипела, но выдержала.

Перехватил ручки поудобнее и покатил по деревне. Сейчас сделаем Больду такое крыльцо, что пусть хоть прыгает на нём, хоть пляшет, хоть с разбегу приземляется обеими ногами, сломать не сможет. А если получится пристроить руну на бетонные ступени так же, как пристроил на фундамент, то крыльцо это переживёт не только Больда, но и его детей, и внуков, и, вполне возможно, саму избу, к которой оно будет приделано.

Колесо тачки поскрипывало на всю округу, и в вечерней тишине этот звук разносился так далеко, что наверняка слышно даже у реки. Деревня уже засыпала, дворы пустые, окна тёмные, только где-то далеко тявкала собака, да из-за ближайшего забора тянуло дымком от затухающего очага.

Участок Больда я нашёл без труда, потому что промахнуться мимо такого дома невозможно даже в темноте. Бревенчатая крепость на краю деревни, огромная, нескладная, с покосившимся навесом и дверным проёмом без ручки. И где-то там, за всем этим строительным бедламом, мерцал огонёк.