Следующие пару часов прошли в тишине и сосредоточенной работе. Ограждение росло, обретая форму, и когда я прибил последнюю горизонтальную жердь на переднем борту, вышка наконец стала похожа на настоящую сторожевую конструкцию, а не на три палки с досками. Вынос площадки вперед над опорами получился таким, что можно подойти к самому краю и видеть весь частокол внизу. Прошёлся по периметру, заглянул вниз с каждого края, прикинул углы обстрела. Простреливается идеально, мёртвых зон нет, и стражник отсюда будет видеть всё, что движется вдоль стены, в оба направления.

Стоял наверху, довольный результатом, и уже собирался спускаться, когда снизу опять донеслись голоса. На этот раз преимущественно обиженные и возмущённые, но при этом до боли знакомые. Обернулся и увидел между домов целую делегацию. Староста шёл первым, прямой и сухой, с привычным каменным лицом. За ним Бьёрн, руки за спиной, рядом Гундар, рука на рукояти меча, челюсть сжата. И замыкали шествие двое хорошо знакомых утырков, которые старались держаться за спинами взрослых и при этом выглядеть максимально пострадавшими.

— Я вам, вроде бы, ещё в прошлый раз объяснил, куда идти! — крикнул я сверху, глядя на Тобаса с Барном. — А вы не только меня от работы решили отвлечь, так ещё и людей занятых за собой притащили?

— Молчать! — рыкнул Гундар так, что вороны с ближайшего забора снялись и ушли на второй круг. — Быстро спускайся!

Тут уже пришлось подчиниться, начальник стражи, как-никак. Собрал инструмент, сунул топор за пояс и в полной тишине спокойно слез вниз. Пятеро пар глаз следили за каждым движением, и тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивают угли в догоравшем костре.

— Вам правда эти вышки настолько не нужны? — помотал головой и перевёл взгляд на старосту. Тот смотрел не на меня, а на вышку, и выражение его лица не изменилось ни на волос.

— Проверяй, — коротко бросил он, и Бьёрн двинулся к конструкции.

Кровельщик работал обстоятельно. Подошёл, ухватился за один из столбов и покачал, проверяя, плотно ли держит фундамент. Провёл ладонью по раствору вокруг основания, поскрёб ногтем. Потом пощупал, как сидят поперечины, подёргал каждую, наклонился к стыку и заглянул в паз. Выпрямился, потрогал ступени, нагрузил весом нижнюю, потом среднюю. Полез наверх, и лестница даже не скрипнула.

Наверху он провёл ещё пару минут. Прошёлся по площадке, присел, заглянул под доски, проверил, как прибиты ограждения. Покачал стойку, потянул жердь на себя. Встал у переднего борта, посмотрел вниз на частокол, потом по сторонам. Спустился, отряхнул руки и колени, и по лицу его было видно, что внутри идёт серьёзная борьба.

Но его можно понять, на самом деле. Они с Барном только закончили свою первую вышку и разобрали вторую, а до установки столбов ещё дело не дошло. А тут мальчишка-подмастерье, в одиночку, без мастера, ушёл вперёд с заметным отрывом. Бьёрну сейчас было бы выгодно покачать головой и велеть всё переделывать, тем более что староста явно доверяет его мнению, раз позвал на инспекцию.

— Ну, до идеала далеко, — произнёс он, сощурившись на конструкцию снизу. Пауза длилась секунды три, за которые Тобас успел расплыться в предвкушающей ухмылке, а Барн приподнял подбородок. — Не идеально, но очень даже сносно, — выдохнул Бьёрн. — Гораздо лучше, чем получается у моего остолопа, — мотнул головой в сторону Барна, и ухмылка подмастерья скисла мгновенно, как молоко на жаре. — Пусть работает, может и правда что толковое выйдет. Видимо, Хорг всё-таки хороший учитель.

Коротко кивнул старосте и пошёл прочь. А по пути, не сбавляя шага, отвесил Барну звонкий подзатыльник. Звук разнёсся по площадке так отчётливо, что я невольно поморщился.

— Да за что?! — Барн схватился за затылок.

— За то, что ты, придурок, от работы людей впустую отвлекаешь, — бросил Бьёрн, не оборачиваясь, — я тебя, дебила, к кузнецу посылал, а ты какого лешего сюда поперся?

— Но я же как лучше хотел… — засеменил следом за мастером Барн, и и через несколько шагов оба скрылись за углом ближайшего дома, так что дальнейшего разговора я уже не слышал.

Староста стоял неподвижно, и только глаза его медленно переместились с вышки на Тобаса. Взгляд был такой, что сын старосты побледнел и как будто стал чуть ниже ростом.

— Хорошо, работай. Даю добро, — процедил староста сквозь зубы и, не добавив ни слова, зашагал обратно.

— Я же и говорю: вали отсюда, сыночка-корзиночка, а то шавку уже забрали, — пожал я плечами и подмигнул бедолаге. Тобас открыл рот, закрыл, снова открыл, но так ничего и не выдавил, и через секунду развернулся и торопливо зашагал следом за старостой.

Все ушли, но Гундар задержался. Стоял, заложив большие пальцы за пояс, и разглядывал вышку с каким-то странным выражением лица, средним между профессиональным интересом и привычным недовольством.

— Кстати, Гундар, — вдруг вспомнил я и полез наверх, потому что разговаривать с начальником стражи лучше с безопасного расстояния. Особенно если собираешься его порадовать.