– Ну, отмывала-то её Лора, жена моего двоюродного дяди Гейба, конечно, – усмехнулся Джейми. – Они специально прилетели вместе с Дэном – девочке необходима была рядом женщина. Всё же, хотя Насте и стало лучше за эти дни, но она всё равно оставалась ещё довольно слабенькой и больной, и не могла самостоятельно себя обслуживать. А я в это время рванул по магазинам и накупил ей кучу красивых платьев, туфелек, гольфиков. И соломенную шляпку с цветами. У Насти были совсем короткие волосы, чтобы в больнице было проще за ними ухаживать, её просто-напросто стригли под машинку, чуть ли не налысо. Я поклялся, что обязательно отращу ей косички – девочка должна выглядеть девочкой, а не мальчиком. Так же я накупил ей целую кучу игрушек – всё не мог забыть её восторг по поводу маленького плюшевого мишки, её первой собственной игрушки. Мы даже успели отвести её до отлёта в местный Лунапарк. Ненадолго, но впечатлений ей хватило. Я всё время носил Настю на руках, что никому не казалось странным, ведь она выглядела совсем малышкой, но всё же все эти новые, хотя и приятные впечатления, её утомили, и она уснула на моём плече по дороге назад, и даже не проснулась, когда мы пробрались на самолёт. 

       – Отмыли, накупили новых платьев и игрушек, сводили в Лунапарк, – стала я загибать пальцы. – Ребята, да у вас сценарии просто под копирку! 

       – А засыпать на обратной дороге – у вас, видимо, семейное,– хмыкнул Эдвард. 

       – Просто она столького была в своей жизни лишена. И мне хотелось восполнить ей всё и сразу. Меня приходилось останавливать, чтобы я не скупал игрушки магазинами. Впрочем, её баловал не только я. Вся наша семья полюбила мою малышку. 

       – А что вы сказали окружающим? Откуда у тебя вдруг появился ребёнок? Она ведь жила с тобой?

       – Конечно, со мной! А какие могли быть варианты? Первое время она вообще боялась меня из виду выпускать – никак не могла поверить, что я не исчезну, и она снова не останется одна. Первый год я был всё время рядом с ней – в этом прелесть богатства, при желании можно не ходить на работу. За этот год Настя окончательно поправилась – врачи вообще не находили в её сердечке хоть каких-то патологий, всё благополучно заросло. Этот же год я использовал для её обучения – во-первых, ей нужно было освоить язык, а во-вторых – не отстать от сверстников слишком сильно. Как я уже говорил, она была очень умненькой, и через год уже пошла в школу, правда на пару классов ниже своего возраста. Обучение на неродном языке – задача не самая лёгкая, так что мы решили особо не торопиться. К тому же она всё ещё выглядела младше своих лет, так что прекрасно вписалась в свой новый класс.  Для всех вокруг она была моей сироткой-крестницей, чьи родители в завещании назначили меня её опекуном. В принципе, особых вопросов ни у кого не возникло, не такой уж это и редкий случай. Так мы и жили. 

       – А на что Дэн намекал, говоря про то, что она рано стала носить фамилию Кэмерон. 

       – Ах, это… – мне показалось, или скулы Джейми действительно окрасились румянцем смущения? – Да это он так, просто болтает, не обращайте внимания. 

       – Джейми и Настя поженились, когда ей исполнилось шестнадцать, – выдал его Дэн. 

       – Кто тебя за язык тянул! – воскликнул Джейми. 

       – Она бы всё равно рано или поздно узнала. 

       – Лучше поздно! 

       – И этот человек требовал, чтобы мы ждали ещё девять лет! – возмутилась я. – А сам! Мне уже семнадцать! У меня просто слов нет! 

       – Да не так всё было. Это всё было не по-настоящему! 

       – Священник был самый настоящий. Я сам его нашёл, – похоже, Дэна здорово веселили попытки Джейми оправдаться. 

       – Может быть, сэр, вы просто всё расскажете по-порядку. Уверен, что у вас были на то веские причины. 

       – Зови меня Джейми, Эдвард. И да, причина у меня была веская. Этого хотела Настя, а для меня её желания важнее собственных. 

       – То есть, она захотела выйти замуж в шестнадцать лет, а вы согласились? Так просто? 

       – Просто? Это было совсем не просто. Я понимал, что она совсем ещё девочка, какая из неё жена? Но для неё это вдруг стало очень важным. Понимаете, хотя я и вырастил её, отца она во мне не видела никогда. С самых первых дней она сама для себя решила, что как только она вырастет – мы поженимся. Это периодически проскальзывало в её разговорах о будущем, как другие дети говорят: «Когда я вырасту, то…», так она говорила «Когда я вырасту и мы поженимся, то…», то есть как о чём-то само собой разумеющемся. Хотя я никогда ей ничего такого не говорил, про половинки и всё остальное, она просто это знала. Но я не возражал – знал, что так оно в итоге и будет. Просто Насте нужно стать взрослой, вот и всё. 

       – А если бы она передумала, когда подросла? Разве у неё не было выбора?