– И её не хватились? – удивилась я.
– Хватились, конечно. Но не сказать, чтобы особо искали. Она как-то не сильно кому-то была нужна. Были бы у неё родители – другое дело. А сирота, к тому же умирающая.… Ну, поискали немного. Директор детдома сообщила следователю о моём желании усыновить девочку. Они отработали и эту версию. Но у меня было железное алиби, ведь ни я, ни Джордан, не покидали гостиницу в одиночку после исчезновения Насти. Когда следствие окончательно зашло в тупик, было решено, что девочка сама ушла из больницы и, скорее всего, утонула в реке. Или упала в канализационный колодец. Или что-то ещё, такое же «правдоподобное». То, что она не могла ходить – в расчёт не принималось. Похищение инопланетянами тогда ещё в моду не вошло, так что эта версия даже не возникала. А зря – она была ближе всего к истине.
Спустя месяц дело закрыли – искать ребёнка, который и под наблюдением врачей с трудом дотянул бы до этого срока, не имело смысла. Так всё и заглохло. Мы позже осторожно интересовались – дело отправили в архив и забыли. Кстати, оттуда оно благополучно испарилось, и не так уж и дорого это стоило.
– А что было дальше с вами? Неужели ты так и нёс её до дома?
– Нет, конечно. Не через океан же! Одному мне такой перелёт при желании совершить было бы вполне возможно. Хотя и голодно. Но не с малышкой на руках. Нет, мы летели медленно и не особо далеко. И только по ночам.
– «Мы»? – переспросил Эдвард.
– Да, мы. Два моих кузена встретили меня на окраине Москвы. Одному мне было бы сложно всё это осуществить. Мы летели ночами, а днём останавливались в безлюдных местах. Ставили палатку для Насти, чтобы она могла при желании отдохнуть. Кузены добывали еду в ближайших деревнях и охраняли мою малышку, пока я охотился. И то я старался сократить свои отлучки до минимума, чаще всё же ел человеческую пищу. За несколько дней мы пересекли пол-Европы. Настя воспринимала всё как невероятное приключение – столько интересного она не видела за всю свою жизнь. Нужно было видеть её восторг от бабочек, которых я для неё ловил, а она выпускала на волю, от венков, которые я для неё плёл. Я сам порхал вокруг неё бабочкой, а кузены тихо, чтобы не услышала Настя, насмехались надо мной, а про себя отчаянно завидовали – ведь они ещё не нашли своих половинок.
Так мы и добрались до Германии. Точнее – до Мюнхена. В то время он располагался в ФРГ, и туда, в отличие от стран соцлагеря, которые мы миновали, уже мог прилететь наш частный самолёт, на котором мы все и улетели домой.
– Но у вас же не было документов? Как же вы прошли паспортный контроль в международном аэропорту? – удивилась я.
На меня с одинаковой иронией взглянули три пары глаз.
– А кто тебе сказал, что мы его проходили? – усмехнулся Джейми.
– Это же частный самолёт, – пояснил Дэн. Паспортный и визовый контроль проходили только те, кто был в самолёте, поскольку официально прилетели в страну и так же официально из неё улетели. О появлении в салоне самолёта ещё нескольких пассажиров таможенным службам знать было вовсе не обязательно.
– Вспомни, как Карлайл проводил в клинике твой первый медосмотр, – напомнил Эдвард. – Никто из людей даже не догадался, что ты там побывала. Мы же все быстрые. Очень быстрые. Людям за нами не уследить.
– Ой, ну да, конечно. Всё время об этом забываю! – сокрушённо покачала я головой, вызвав смех всей троицы. Но смех был добрым, и я не обиделась. Хорошо, что меня не слышал Эммет – уж он бы не упустил случая подколоть меня в будущем на предмет начальной фазы склероза, или чего-нибудь ещё, в том же духе.
– Так вы тоже там были, сэр, то есть Дэн?
– Конечно! Не мог же я такого упустить. Вся семья была взбудоражена. Впервые за тысячу лет кто-то из нас нашёл свою пару, когда она была ещё ребёнком. Я должен был это увидеть. Встретил их на окраине, на арендованной машине. Она была такая крошечная, худенькая, такая серьёзная. И, что уж греха таить – чумазая. И цеплялась за Джейми, как коала за последний невырубленный эвкалипт. Я быстренько снял люкс в одном из отелей, там мы привели малышку в порядок, отмыли, приодели.