– Но так не бывает.  Дети смешанных пар, полукровки, наследуют черты обоих родителей, и не только внешние. Так происходит и у людей, и у животных. Это закон природы. 

       – Я и унаследовал. Просто проявилось это иначе. А точнее – позже. 

       – А можно поподробнее? – Я, наконец, закончила завтракать, и могла полноценно участвовать в разговоре, не опасаясь подавиться. – А то я запуталась. Если физиологически вы на него не были похожи, то чем же тогда? 

       – Внешностью, – улыбнулся Дэн. – Не буду вас больше интриговать. Черты лица у меня отцовские. 

       – Но вы же сами сказали, что у них были неправильные, нечеловеческие лица? 

       – Это смотря что называть нечеловеческим. Даже среди людей есть много таких, чьи лица человеческими не назовёшь.  Гаргульи тоже были разными. И черты лица Джона были довольно близки к человеческим, по крайней мере, уродливым его никто бы не назвал. А я очень похож на него. Просто у меня те же самые черты сглажены, очеловечены. Ну, возьмём для примера Джейми и Дани. Любой, у кого есть глаза, скажет, что они невероятно похожи. Но какой-нибудь инопланетянин заметит больше сходства между Дани и Элис, например. Потому что мы, сравнивая Джейми и Дани, делаем поправку на то, что один – зрелый мужчина, а другая – девочка-подросток. Так и с моим отцом. Если сделать поправку на то, что он – истинная гаргулья, а я – человек, то в остальном сходство было невероятным. К тому же глаза я тоже унаследовал от него.

        – Да, я сразу заметила, какие невероятные у Энжи глаза, – закивала Элис. – Этот необычный цвет – я никогда такого у людей не встречала. И чёрные брови и ресницы при светлых волосах, учитывая, что и то и другое натуральное, тоже указывало на то, какая она особенная. 

       – Да, ещё одна наша странность. Из поколения в поколение, у всех нас синие глаза и чёрные брови и ресницы. Они наследуются от отцов, равно как и вся внешность в целом. И только волосы мы наследуем от матерей. Гены моего отца невероятно сильны и неизменно проявляются во всех его потомках. 

       – Тогда почему не наследуются волосы? Почему такая странная избирательность? – удивился Карлайл. 

       – А разве я не сказал? Гаргульи были лысыми. 

       У меня отпала челюсть. 

       – Нет, вы как-то упустили эту милую подробность, – усмехнулся Джаспер. 

       – Бедная Майри! – покачала головой Розали.

       – Знаешь, Кнопка, – раздалось хихиканье Эммета. – А тебе крупно повезло, что ты унаследовала волосы своей мамы, а не лысину своего пра-пра… короче, Джона. Эдвард тогда вряд ли в тебя влюбился бы. 

       – Ничего ты не понимаешь, Эммет, – покачал головой Эдвард. 

       – Розали! – окликнула я сестру. – Если я обрею Эммета наголо, ты сильно расстроишься? 

       – Пожалуй, да. Мне слишком нравятся его кудри, а отрастают они невероятно медленно. 

       – Тогда не стану, так и быть. Но только ради тебя. Хотя он того заслуживает. 

       – Ну, не настолько уж всё было печально, – обратился Дэн к Розали. – Да, у гаргулий не было пышных шевелюр, но это не выглядело особо ужасно. Просто они были другими, вот и всё. И Майри любила Джона за то, какой он был, а не за то, как выглядел.

       – Не по хорошу мил, а по милу хорош, – закивала я. 

       – Опять она непонятно что бормочет, – проворчал Эммет. 

       – Она говорит, что любят не потому, что считают красивым, а считают красивым, потому что любят. И она права, – перевел для него Эдвард. 

       – Ты помнишь русский? – обрадовался Джейми. 

       – У меня проскальзывают иногда фразы. Я этого даже не замечаю, пока кто-нибудь это не отметит, вот как Эммет сейчас. Я вообще-то еще два языка знаю. 

       – Ты знаешь их гораздо больше. Просто русский – родной язык твоей мамы, вы обычно именно на нём разговариваете. И ей будет приятно, что ты его не забыла. 

       – Судя по тому, что сейчас вы именно на нём и общаетесь – не забыла, – улыбнулся Эдвард. 

       Надо же, а я снова не заметила, что перешла на другой язык. Я взглянула на Калленов. Кажется, кроме Эдварда нас понял только Карлайл. Не очень-то вежливо получилось. Я снова перешла на английский. 

       – Судя по всему, я забыла только то, что касается лично меня и моего прошлого. Все знания и умения остались при мне. Кстати, а в каком классе я должна была учиться?

       – В одиннадцатом. Мы собирались дождаться, когда ты окончишь школу, а потом переехать в другое место. Там бы мы снова отправили тебя в школу, в девятый, или даже в восьмой класс. 

       – Я сейчас в десятый хожу. Неудивительно, что мне так скучно на уроках. 

       – Привыкай! – хмыкнул Эммет. – Мы вот так, по кругу, уже раз по десять сходили. Школа, колледж, порой университет. А потом снова школа.