Дверь Сабрины Паттен открылась через шестнадцать минут после того, как закрылась. Гилмор вышел один. Он выглядел так же, как и когда вошел. Никаких признаков улучшения его душевного состояния не было. Он кивнул Ричеру, затем направился к выходу. Он вышел на улицу и повел Ричера в узкий проход, пролегавший между зданием отдела кадров и соседним зданием. Он прижался спиной к стене, тело его было напряжено, кулаки сжаты, и сказал: - Она что-то скрывала. Я в этом уверен. Но я просто не смог заставить ее раскрыться.

Ричер сказал: - Хочешь, я попробую?

Гилмор пожал плечами. - Я пробовал очаровать ее. Пытался рассмешить. Заставить ее пожалеть меня. Ничего не сработало. Может, если бы ты смог ее напугать… Не знаю. Что-то уже сильно ее напугало. Она закрылась. Я сочинил хорошую историю, но она ни за что не поверила.

- Что ты ей сказал?

- Я сказал, что у меня депрессия. Что борюсь с синдромом самозванца, словно я не подхожу для этой работы. Я сказал ей, что если бы я понял, почему она меня наняла, это помогло бы. Дало бы мне некоторое подтверждение. Она, наверное, поняла, что я к чему-то клоню, потому что сразу перешла в режим корпоративного робота. Совсем не то, что когда я встретил ее впервые. Она сказала, что я получил эту работу, потому что был самым подходящим кандидатом, хотя мы оба знали, что это полная чушь. Я сказал, что из-за всего того стресса, под которым я находился, не могу вспомнить, кого я указал в качестве рекомендателя. Попросил ее напомнить мне. Сказал, что было бы полезно знать, кто о мне хорошо отзывается. Она ответила, что ей придется проверить файл, но на самом деле в этом нет смысла, потому что в наши дни рекомендации — это в основном просто подтверждение дат работы. Она сказала, что люди боятся, что их засудят, если они похвалят кого-то, кто окажется маньяком с топором или чем-то в этом роде. Очевидно, еще одна чушь. Но я не мог от нее отделаться.

- Нам нужен другой подход.

- Верно. - Гилмор вытащил из кармана телефон. Он был в чехле бутылочно-зеленого цвета. - Это может помочь.

- Ее?

Гилмор кивнул. - Я взломаю ее почту. Ее сообщения. Ее календарь. Что-то там ее выдаст.

* * *

Доминик Келлехер разложил перед собой три стопки бумаг на столе в своем кабинете в «Батчер Дог. - Он положил их туда тридцать минут назад, но с тех пор почти не смотрел на них. Он не мог сосредоточиться ни на чем. Не мог удержать ход мыслей. Бумаги оказались так далеко от его внимания, что он чуть не забыл их собрать и спрятать, когда услышал тихий стук в дверь.

Келлехер окликнул: - Кто там?

Женский голос ответил: - Это Миа. И Мик. И Норман.

- Заходите сюда сейчас же. Все.

Дверь открылась, и вошла женщина, за ней — два мужчины. Женщина, Миа, была в черном парике до плеч. У одного из мужчин, Мика, голова была обмотана бинтом. У другого, Нормана, одна рука висела на перевязи. Келлехер указал на пару кожаных кресел у края своего поношенного ковра. Мужчины сели. Миа задержалась, а потом присела на подлокотник кресла, которое стояло дальше всего от стола. Она спросила: - Что вам от нас нужно?

Келлехер ответил: - Идеи. Тот обезьяна, который на вас всех набросился в переулке? Знаете, сколько неприятностей он доставляет? Мне нужно сделать его примером для других. Быстро. Но из моих проверенных парней один мертв, один в программе защиты свидетелей, а остальные в тюрьме или в бегах. Так что мне нужно, чтобы вы подумали, кого вы знаете. Мне нужен кто-то грязный. Мерзкий. Нет — отвратительныйо. Мне нужен кто-то, от одного имени которого у тебя яйца сжимаются.

Мик и Норман заерзали на своих стульях.

Келлехер сказал: - Это еще не все. Они должны быть надежными. И доступными. И мне плевать, сколько они стоят.

Мужчины переглянулись. Раньше их босс никогда не проявлял безразличия к финансовой стороне дела.

Келлехер сказал: - Ну? Говорите.

Мик сказал: - А как насчет братьев с велосипедными цепями? Я думал, ты посылал их вчера вечером.

Верхняя губа Келлехера скривилась в усмешке. Он сказал: - Эти слабаки полезны примерно так же, как пепельница на Харлее. И ты думаешь, я бы спрашивал тебя сейчас, если бы они уже сделали работу?

На мгновение воцарилась тишина, затем Норман сказал: - Если ты хочешь, чтобы этот мудак исчез, я знаю одного хорошего парня. Очень креативного.

Келлехер резко ударил ладонью по столу. - Я что, сказал, что хочу, чтобы он исчез? Нет. Какая от этого польза? Никто не знает этого парня. Если он сразу исчезнет с радаров, даже те, кто слышал о нем, забудут его через двадцать минут. Мне нужно наглядное напоминание. Что-то долговечное. Я хочу, чтобы его фотографии появились в газетах. По телевизору. В интернете. Может быть, в больнице. С трубками, торчащими из всех отверстий. Или как он шатается на костылях, а потом падает лицом в кучу собачьего дерьма. Или спит у входа в Saks, промокший до нитки, неспособный ходить. Понимаешь?

Снова наступила тишина, на этот раз более длительная, затем Миа сказала: - А если он окажется в инвалидном кресле? Навсегда?

Келлехер сказал: - Продолжай.

- Я знаю пару парней. Я видела, как они работают. И скажу тебе, если бы у меня был мошонка, она бы не просто сморщилась. Она бы вывернулась наизнанку и отвалилась.

- Пару парней? Этого хватит?

- Они справятся.

- Ты уверена? Этот урод одолел вас троих. И четверых братьев.