— Да, но… Мне нужно поговорить с вами. Только не пугайтесь.

Глава 6

Женщина настороженно посмотрела на меня, ожидая продолжения. Я же присел напротив девочки и, улыбнувшись, спросил:

— Как тебя зовут?

— Мафа, — ответила она по-детски.

— Машенька, скажи, а вот этим глазиком ты видишь? — я указал на ее правый глаз.

— Не знаю, — пожала она плечами.

— Давай проверим. Закрой левый глаз и скажи, видишь меня или нет.

Девочка послушно закрыла пухлой ручкой левый глаз.

— Что вы делаете? Зачем это? — вмешалась женщина.

— Подождите, — строго сказал ей и обратился к дочери. — Ну что, Машенька, видишь меня?

Девочка отрицательно мотнула головой.

— Плохо.

— Так и я думал.

Я погладил девочку по голове, поднялся и пояснил женщине:

— Я из рода духоглядов и вижу болезни. В правом глазу вашей дочери есть болезнь. Нужно вылечить, пока она не набрала силу.

По мере того, как я говорил, тревога в глазах женщины лишь усиливалась. Она перевела взгляд на дочь, которая принялась напевать какую-то песенку, теребя конец косички.

Продолжительно выдохнув, она провела рукой по лицу и, немного успокоившись, проговорила:

— Подождите здесь. Я сейчас схожу за мужем.

Женщина взяла дочь за руку и потянула по коридору к лестнице, я же подошел к окну и увидел Ерофея, который стоял у ворот и пристально наблюдал за юношей, запрягающим наших лошадей.

— Где этот самозванец?! — издали прогремел грозный голос, а следом послышались тяжелые шаги по лестнице.

Я развернулся и увидел крупного мужчину, который размашистым шагом двигался по коридору. Сзади торопливо бежала хозяйка, по-прежнему держа дочь за руку.

— Успокойся. Я тебя прошу, — слезливо просила она.

Тут мужчина остановил грозный взгляд на мне.

— Ты, что ли, жену мою запугиваешь? — он сурово сдвинул брови и остановился напротив меня, уперев руки в бока.

— Я не запугиваю, а предупреждаю о болезни, — спокойно ответил я, выдержав его тяжелый взгляд.

— О какой такой болезни? У меня здоровые дети, и никто не смеет говорить моей жене…

— У вашей дочери больной глаз. Она сама призналась, что плохо видит. Если не вылечить, станет только хуже.

— Откуда тебе знать? Ты кто таков? — мужчина сделал шаг навстречу и поджал губы, рассматривая меня.

— Меня зовут Степан Устинов. Я духогляд…

— Духогляд? Кого обмануть хочешь?! — взорвался он. — Говорят, духогляды все вымерли! Нет их больше.

Хм, а об этом я не знал. Вот почему в деревне все так настороженно относились к тому, что видел Степан, и многие не верили ему.

— Я же здесь. Значит, не все вымерли, — спокойным голосом ответил я.

— Да? А ты докажи. Скажи, что у меня болит, — с вызовом произнес мужчина и пристально уставился на меня.

Я окинул его взглядом, но в открытых частях тела никакой болезни не увидел.

— Поднимите рубашку, — велел я.

— Еще чего! Не хватало перед проходимцами раздеваться!

Но тут вмешалась его жена.

— Сеня, подними рубашку. Прошу, — еле слышно сказал она и положила руку ему на плечо.

Мужчина шумно выдохнул, смерил меня недобрым взглядом и, вытащив рубашку из штанов, задрал до подбородка.

— На, смотри. Но если соврешь или что-то придумаешь — по шее получишь, так и знай, — пригрозил он.

Я взглянул на тучного хозяина «вторым» зрением и понял, почему мужчины у колодца говорили про чертей на печени. Сущность, что обитала на правом боку под ребрами, имела острые конечности, которыми быстро перебирала, будто пыталась вырваться и убежать.

— У вас больная печень. Надо расторопшу пить. И шиповник с мятой. А еще хорошо бы жирное не есть.

— Чего?

— Печень, говорю, у вас больная, — повторил я, думая, что он не расслышал. — И болезнь давняя. Уж больно сильно разошлась. Если не лечить — долго не проживете.

Не говоря ни слова, мужчина опустил рубашку и посмотрел на жену. Та быстро что-то шепнула ему.

— Да, говорили мне лекари, что с печенью беда, — выдохнул он. — Уже лет пять как болит. Бывает горечь во рту, устаю быстро… Откуда ж ты узнал? Ведь я не говорил никому.

— Я увидел вашу болезнь. Так же, как и болезнь глаза вашей дочери, — я подмигнул малышке, которая с интересом наблюдала за происходящим.

Мужчина тоже перевел взгляд на дочь, затем на жену, а потом снова повернулся ко мне:

— Машеньку вылечить сможешь?

— Не знаю. Могу попробовать, но ничего не обещаю. Слабоват еще.

Я провел пальцем по ладони. Первый знак имени еле виднелся, совсем мало энергии. На Ерофея надежды тоже нет. Он с такой болезнью не справится, только пыль пустит людям в глаза и цену заоблачную заломит.

Ладно, сделаю все, что в моих силах. По крайней мере, хотя бы немного остановлю развитие болезни.

Опустившись на одно колено перед девочкой, я протянул ей руку:

— Машенька, дай ручку. Я тебе кое-что нарисую.