— Ну чего там? Дай им плетью, если не успокаиваются, — пробурчал он, ковыряясь палкой в костре.

— Здесь волки, — шепнул я и попятился к повозке, в которой лежали топор и вилы.

— Волки, — лекарь насторожился и, медленно поднявшись на ноги, двинулся ко мне, держа палку перед собой на манер шпаги.

В это время из лесной тьмы раздался глухой протяжный вой, от которого кровь стыла в жилах. Я почувствовал, как сердце забилось в ушах, а ноги похолодели. Волки — опасные хищники, без оружия от них не отбиться. Я знаю бесчисленное множество различных боевых рун, но у меня совсем мало энергии. Ее точно не хватит на то, чтобы справиться со всей стаей, и тогда придется отбиваться вручную.

Лошади еще сильнее забились, дергая головами и лягая копытами. Их животное чутье приказывало убегать и спасаться, иначе они обречены на верную смерть.

— Вилы доставай, — велел Ерофей, стараясь не делать резких движений.

Однако в это время из лесной чащи, словно тени, один за другим выскочили волки и окружили нас вместе с повозкой. Сверкая глазами, они разинули пасти и угрожающе зарычали. Я видел, что Ерофея парализовало от страха. Он застыл, как изваяние, и даже перестал дышать. Лошади же начали рваться в разные стороны, отчего повозка опасно закачалась.

Руночерть побери этих тварей! Какие же они умные — караулили добычу у дороги и напали во тьме. Та-а-ак, теперь вся надежда на меня. Иначе от нас всех останутся лишь кости.

В два шага я очутился у повозки и выхватил вилы. В это же время вожак — самый крупный из волков с иссиня-черной шерстью и с белоснежными клыками, — бросился на Пепельную, стараясь вцепиться в горло. Остальные же начали сужать круг, приближаясь к нам.

— А-а-а-а! — в панике заорал лекарь, рванул к повозке и забрался внутрь, закрыв за собой полог.

Это его не спасет от волков, но в то же время развязывает мне руки, ведь я бы не хотел, чтобы он знал о моих способностях. По крайней мере, сейчас.

Вскинув руку, я опытным движением начал чертить руну под названием «Лесегон». Она довольно сильная, поэтому есть вероятность, что понапрасну потрачу силы и активировать ее не смогу, но я не подобрал более подходящей руны. Все дело в том, что сила, исходящая от данной руны, накрывала невидимой волной страха и отвращения, которую чувствуют лишь хищные звери, особенно волки и гиены. Звери начинают ощущать жжение в лапах и пасти, тревожатся и не смеют приблизиться к месту активации руны.

Первую вертикальную черту, символизирующую защиту и границу, которую невозможно пересечь, я нарисовал уверенно, и видимый лишь мне знак повис в воздухе, светясь изумрудным огнем. Когда начал пририсовывать к ней острые изгибающиеся линии, напоминающие языки пламени, почувствовал, как силы покидают меня.

— Только не это. Потерпи еще немного, — еле слышно сказал я самому себе, краем глаза заметив, как волк впился зубами в мягкое место между шеей и плечом лошади и трясет головой, раздирая плоть. Пепельная хрипло ржала, срываясь на крик, и рвалась из привязи. Остальные же волки приготовились к атаке и ждали только сигнала предводителя.

Круг, который призван объединить все знаки, получался очень слабым. Настолько слабым, что я сам его едва видел. Я почти соединил линию, когда вожак издал странный рык, отцепившись от лошади, и волки бросились в атаку.

Двое вскочили на край повозки и принялись искать способ забраться внутрь, царапая плотную ткань и вгрызаясь в нее зубами. Несколько волков пошли на меня, щеря острые клыки и не отводя острого безжалостного взгляда. Остальные же решили первым делом заняться лошадьми, которые оказались в ловушке, ведь я крепко привязал их к толстому стволу березы.

Выставив перед собой вилы, я трясущейся непослушной рукой старался соединить два конца круга, чтобы энергия закружилась по непрерывному знаку, активируя всю руну. Указательный палец сводило судорогой, поэтому линия никак не получалась.

В это время по вилам ударили. Отважился напасть матерый волк с поседевшей некогда черной шкурой. От удара мощной лапой я чуть не выронил инструмент, ведь меня уже пошатывало от усталости. Если я не закончу руну, она не сработает, а сам я не смогу отбиться, ведь еле стою на ногах.

От осознания страшной смерти в пасти хищных тварей внутри застыл страх, и одновременно с ним образовалась пустота. Неужели я снова умру? В прошлой жизни я прожил всего тридцать пять лет, которые посвятил изучению рун, и не успел пожить, радуясь обычным человеческим вещам. Неужели в этом теле мне суждено прожить всего несколько дней? Тогда зачем я здесь? Для чего попал в этот мир?

— Еще чуть-чуть… Осталось совсем немного, — прошептал я и, сжав зубы, усилием воли заставил руку провести последний штрих, на который потратил остатки сил.