Я витал в своих мечтах и не замечал, что происходит вокруг, как вдруг кортеж резко остановился, водитель вдавил тормоза в пол, чтобы не врезаться во впереди идущую машину, что остановилась, как вкопанная. Я не слетел с сиденья только потому, что вовремя среагировал и упёрся ногами в торпеду, а вот горностаю повезло меньше — он сидел на полу, поскуливал и тёр лапами нос, которым стукнулся в этот момент.

Потом я увидел, что дорогу преградили два бронированных внедорожника. Такие же резко подъехали справа и слева, из них высыпало много людей в тёмных одеждах наподобие военной и в масках, что-то вроде балаклав. У всех — пистолеты с глушителями, чтобы не шуметь.

В тот же миг началась стрельба — по машине забарабанил град пуль. Матвей в этот раз среагировал своевременно, поставив щит. Я видел, как магические пули, попадая в него, превращаются в голубые всполохи, расходящиеся кругами.

Матвей справлялся, но, похоже, уже с трудом. Люди Федулова начали отстреливаться, но падали один за другим. Вскоре Матвей не выдержал, бросил щит и тут же вскрикнул от боли, схватившись за левый бок.

Меня охватила такая ярость, что я даже сам не ожидал. С гневным криком я выпрыгнул из машины и послал в окружающих нас бандитов широкий веер молний. Человек десять сразу упали на землю, уронив оружие и корчась в судорогах.

Внезапная острая боль пронзила правое бедро, потом такая же боль в левом плече. Видимо, мой напичканный защитными технологиями костюм уже плохо справлялся, так как остальные пули ощущались лишь как сильные удары. Выплеснувшийся в кровь адреналин всё приглушил, практически не давал чувствовать эту боль.

Я выпустил ещё несколько молний, добивая всех, кого видел в поле зрения. За мной, по ту сторону машины, продолжалась стрельба — слышались глухие хлопки. Со стороны ворот особняка уже бежали мои помощники.

Валерий Павлович с расстояния начал швырять в нападавших огнём. Михаил Анатольевич дистанционно установил на меня щит. Удары по изрядно повреждённому костюму тут же прекратились.

Я увидел с другой стороны голубые всполохи, повернулся туда и начал швырять молнии. Большую часть бойцов там уже охватило пламя, исходившее из рук Валерия Павловича.

Скоро со всеми нападавшими было покончено. Наступила тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и руганью.

Адреналин начал отступать. Теперь я уже чётко понимал, что ранен в правое бедро и левое плечо. От ударов пуль по защите, всё тело, скорее всего, будет покрыто синяками.

Но, увидев умирающих бойцов, я забыл про свои раны, про боль и направился к ним. Как раз тот самый момент, когда можно и нужно испытать новые технологии, открывшиеся мне на седьмом круге — массовое лечение раненых с помощью энергетического поля.

Я уже несколько раз репетировал это дома, но сейчас были совсем другие обстоятельства.

Я вытянул руки вперёд, с направленными вниз ладонями. Воздух между ними и лежащими на земле, истекающими кровью бойцами заколебался, завибрировал, словно в солнечный день над раскалённой поверхностью.

Бойцы вскоре перестали стонать, потом начали подниматься с земли, оглядываться по сторонам.

Я перешёл к другой группе раненых бойцов Федулова и повторил то же самое. Эффект поразительный, но целительная энергия расходовалась невероятно быстро. С уменьшением её запаса я всё острее чувствовал боль в плече и бедре.

Когда я закончил с последними бойцами, силы покинули меня окончательно. Ноги подогнулись, я упал на колени, затем осел на землю.

Ко мне подскочили Стас и Матвей, попытались поднять, но я отстранил их руки, дав понять, что пока не надо, а сам погрузился в глубокую восстановительную медитацию. Набрав достаточно энергии, приступил к самолечению, чем в полной мере буду сейчас заниматься впервые.

Левое плечо и правое бедро, усиленные магией пули прошли насквозь, не задев кость и сосудисто-нервный пучок, но оставив в мягких тканях обугленный канал. Можно сказать, что мне очень повезло. Целительная энергия по магическим протокам направилась к ранам дружным потоком. Заживление произошло очень быстро, буквально в считаные мгновения.

Боль в ранах утихла, но ощущалась болезненность в других местах, где будут синяки — зато там сработала броня. С этим уже будет попроще. Очень повезло, что со мной сейчас нет Евгении, даже думать об этом не хочу, но на всякий случай отправил пару бойцов проверить там обстановку, не упоминая о происшедшем.

Я поднялся с земли и пошёл посмотреть на нападавших. Бойцы снимали со всех маски и вглядывались в лица.

Одним из оставшихся в живых нападавших неожиданно оказался барон Серебрянский. Он был тяжело ранен: лицо бледное, покрыто испариной, земля под ним обильно пропитывалась его кровью. Судя по частому судорожному дыханию, были пробиты лёгкие, и, скорее всего, ему оставалось недолго.

— А я ведь знал, что ты жив и где-то прячешься, — сказал я, склонившись над бароном и глядя в его испуганные глаза. — Ну что, барон, наконец-то добегался?

— Иди ты к чёрту… — прохрипел Серебрянский и плюнул, пытаясь попасть мне в лицо. Вместо этого кровавые брызги лишь размазались по его бледным щекам. — Просто добей меня. Или боишься?