В дверь постучали, но ответа не ждали — она сразу открылась. Вошёл барон Серебрянский. Нахмурившись, сдвинув брови, князь бросил на него удивлённый, но больше презрительный взгляд.

— Кого чёрта ты пришёл? — возмущённо рыкнул Салтыков на повышенном тоне. — Я же тебя спрятал!

— Прошу прощения, Фёдор Николаевич, — смиренно произнёс Павел Владимирович, затем продолжил более настойчиво: — Вы мой князь, вы мой благодетель. Я пришёл за вами. Давайте убежим вместе.

— Бежать?! — ещё больше повысив тон, с раздражением спросил Салтыков. — Бежать от убийцы моего сына? Я должен его уничтожить! Просто обязан! Я тебя смог уберечь, а сына — нет. Ты это понимаешь?

— Я ваш верный слуга, — тем временем терпеливо продолжил Серебрянский. —Я обязан вам жизнью и свободой, всем тем, что вы мне дали. Я вас умоляю, не думайте сейчас о мести. Я понимаю всей душой вашу скорбь, но, поверьте, будет только хуже.

— Ничего ты не понимаешь! — рыкнул Салтыков и снова подошёл к окну. На висках снова заиграли желваки. — Я должен убить Демидова самым жестоким способом. Соберём новый отряд, найдём лучших специалистов, и эту миссию возглавишь лично ты.

Завершив свою гневную, прерывистую речь, князь резко обернулся к Серебрянскому.

— Да, мой князь, — сказал барон, поклонившись. — Да будет так.

В ярости и негодовании князь даже не обратил внимания на то, как побледнел его подчинённый. Барон Серебрянский прекрасно понимал, что князь сейчас отправляет его практически на верную смерть. В положительный исход операции барон уже не верил и финальной точкой видел только одно — собственную гибель и гибель всего отряда. Демидовы слишком сильны, и просто так их не взять, хитростью тоже.

Набрать дивизию отборных воинов за короткий период времени — физически невозможно. К тому же, учитывая нависшие над родом Салтыковых подозрения, уже мало кто согласится, лишь старые проверенные союзники. Кроме того, время не ждёт, есть лишь часы или даже минуты, чтобы подготовиться, тянуть просто некогда, надо действовать молниеносно.

Барон молча вышел из кабинета князя, тут же достал из кармана телефон, чтобы назначить первую встречу. Такие вещи по телефону обсуждать уже нельзя, так как наверняка всё и везде прослушивается.

Переговоры надо проводить в лесу, оставив вдали все гаджеты, иначе и без того безнадёжное нападение на княжича будет обречено на провал ещё до его начала.

***

Наша беседа с Георгием Стефановичем Лейхтенбургским уже подошла к логическому завершению, когда из комнаты появились его жена и дочь.

— Знаешь, я так счастлива за тебя, дочка, — сказала Софья Альбертовна, неожиданно всхлипнув, но тут же взяла себя в руки, аккуратно промокнув салфеткой набежавшую слезу. — Главное, чтобы ты сама была счастлива.

— Спасибо, мама, — дрогнувшим голосом произнесла Евгения. — Я уверена, что буду.

— А вот и наши дорогие женщины, — громче обычного сказал герцог, словно напоминая им о том, они здесь не одни.

Софья Альбертовна сразу встрепенулась и заулыбалась мне, стараясь не показывать своих эмоций. Женя же, наоборот, смотрела на меня с гораздо большим теплом, чем когда бы то ни было. И в глазах по-прежнему стояли слезы. На лице была улыбка, но не такая, как на светских раутах, не натянутая, а совершенно искренняя и счастливая.

Я поднялся со стула и пошёл им навстречу.

— Примите мои извинения, — начал я, пожимая виновато плечами. — Мне, к сожалению, надо идти. Накопилось слишком много дел, требующих неотложного решения.

— Да-да, мы всё понимаем, — кивнула герцогиня, продолжая улыбаться. — У вас здесь свой бизнес, свои дела. Да и Женя говорила мне, что торопится вернуться в лабораторию. Так что мы с отцом останемся пока дома одни. Зато спокойно обсудим всё то, про что сегодня говорили.

— Большое спасибо за гостеприимство, — сказал я, кивнув сперва герцогу, потом герцогине. — Было очень приятно познакомиться. Буду с нетерпением ждать следующей встречи. Бросив нежный взгляд на Евгению и подмигнув ей, я развернулся и пошел к выходу.

Горностай ловко спрыгнул со шкафа и пошел рядом со мной важной походкой, словно это был не мелкий зверёк, а служебная собака. Увидев меня, Стас и Матвей тут же шикнули на бурно обсуждавших какие-то животрепещущие проблемы охранников и те сразу начали готовиться к отъезду, заводя машины и рассаживаясь по местам.

Я занял своё место рядом с водителем, Федя тут же снова устроился на подлокотнике. Кортеж картинно развернулся, вальсируя на неширокой улице, и двинулся в обратную сторону.

После беседы с родителями Евгении на душе остался приятный осадок, который хотелось смаковать, а не вылить в раковину. Очень приятные люди, мы наверняка с ними подружимся и будем продолжать исследования вместе.