Поднимаюсь на лифте на двадцать третий этаж и решительно иду к квартире 2301. Дважды громко стучу в дверь. Долго ждать не приходится.

Дверь распахивается, являя самодовольного питчера в толстовке без рукавов.

Господи. Этот парень – худший. Кто вообще носит толстовку без рукавов?

Айзек закатывает глаза при виде меня.

– Что ты здесь делаешь, Грэхем?

По крайней мере, он меня помнит. Мы встречались всего раз, когда Блейк привезла его на озеро Тахо в первый год их отношений. Он мне не нравился тогда, не нравится и сейчас.

– Она послала тебя умолять меня принять ее обратно? – насмехается он.

Я сжимаю челюсть. И кулаки. Но заставляю себя держать их по бокам.

– Я за Горячим Парнем, – говорю я ему.

У него отвисает челюсть.

– Серьёзно?

– Абсолютно.

Айзек сверлит меня взглядом. Я даже не моргаю. Я из хоккейной семьи. Я могу справиться с парнем, чья единственная задача – бежать по прямой и не запачкать обтягивающие штаны травой.

– Бро, – говорит он. – Это тостер.

Я скалю зубы в подобии улыбки.

– И всё же... вот мы здесь.

Глава 52. Блейк

Только ты и я

Стук в дверь застаёт меня врасплох. Дедушка всё ещё на игре по керлингу, поэтому я вскакиваю с дивана и иду открывать. Я хмурюсь, открывая дверь, уже готовая разозлиться на того, кто решил заявиться без предупреждения после восьми, поэтому замираю, увидев на крыльце Уайатта.

С Горячим Парнем в руках.

Мой рот открывается от шока. Я перевожу взгляд с тостера на его разбитые костяшки, затем поднимаю глаза к его лицу.

– Что ты сделал?

Уайатт пожимает плечами.

– Он усложнил задачу больше, чем нужно.

Вопреки себе, я смеюсь.

– О боже. Заходи.

Он входит в дом, но не проходит дальше прихожей. Он протягивает мне Горячего Парня, и я с благодарностью принимаю тостер, окинув взглядом Уайатта. Он хорошо выглядит. Очень хорошо. Боже, я скучала по каждому сантиметру этого прекрасного лица.

Я с облегчением вижу, что на нём нет синяков. Насколько я могу судить, все повреждения ограничиваются костяшками, что обнадёживает. Надеюсь, он ударил Айзека по его глупому, ворующему тостеры лицу.

– Не могу поверить, что ты дрался с ним из–за тостера.

Губы Уайатта дёргаются в подобии улыбки.

– Ну, ты с ним всё лето воевала. Моя разборка длилась минуты четыре.

Мне хочется его отругать, но я не могу. Я слишком тронута тем, что он сделал. И слишком засмотрелась на то, как он прекрасен.

– В общем. Это всё, зачем я пришёл. Просто хотел занести его. – Он поворачивается к двери.

– Подожди.

Слово вылетает прежде, чем я успеваю его остановить.

Взгляд Уайатта возвращается ко мне.

– Не хочешь остаться, выпить или еще что–нибудь? В смысле, это самое меньшее, что я могу сделать после того, как ты подрался с моим бывшим в мою честь.

Он колеблется. Потом его взгляд смягчается, и он кивает.

Мы идем на кухню, и я понимаю, что у меня нет ничего, кроме красного вина. Дедушка Тим почти не пьет, но держит наготове несколько бутылок мерло для гостей.

– У нас только красное, – говорю я.

– Я выпью бокал.

Я наливаю нам обоим и протягиваю ему бокал. Мы стоим по разные стороны барной стойки. Мой взгляд снова падает на его правую руку, на разбитые костяшки пальцев.

– Наверное, тебе не стоило этого делать, – с сожалением говорю я. – Айзек злопамятный.

– Я бы сделал это снова.

Пьянящий вкус обволакивает язык и стекает по горлу, но не расслабляет. Тишина, повисшая на кухне, напряжённая и гнетущая. Густая от всего, что случилось в прошлый раз, когда мы виделись; тяжёлая от того, что мы потеряли; искрящаяся от того, чего я всё ещё так сильно хочу.

Я так скучала по нему. Настолько, что физически чувствую, как болит грудь.

– Как там учёба? – наконец спрашивает он.

Я сглатываю. Похоже, мы будем вести светскую беседу.

– Ужасно, – признаюсь я. – Мне скучно и противно. На этой неделе у меня встреча с научным руководителем, чтобы обсудить возможные варианты.

Уайатт хмурится.

– Какие варианты?

– Досрочный выпуск. Возможно, у меня будут зачеты за те два летних курса, которые я прослушала на втором курсе. А если нет, то, может быть, я смогу закончить год онлайн, вместо того чтобы посещать занятия. Мне просто так надоело находиться в кампусе.

– А как же сестринство?

– Я практически отошла от дел. Я пыталась официально выйти из сестринства, но Шей – наш новый президент – не позволила. – Я закатываю глаза. – Она сказала, что это плохо отразится на репутации «Дельта Пи». Так что я по–прежнему являюсь сестрой и должна платить взносы за год, но меня не заставляют участвовать в каких–либо мероприятиях.

– Наверное, это хорошо.

– Да. – Я смотрю на него поверх бокала. – Как продвигается работа над альбомом?

– Начинаем записывать на следующей неделе. Я нервничаю, – признаётся он.

– У тебя всё получится.