Улыбка отца становится ещё шире, пока он сокращает между нами расстояние. — Поздравляю, сын, — говорит он, хлопая меня по плечу. А потом неожиданно обнимает — я даже не помню, когда этот человек в последний раз меня вообще обнимал. Я настолько ошарашен, что мне требуется секунда, чтобы осознать, что вообще происходит, — а к тому моменту, как я это осознаю, он уже отпускает меня и отступает назад.

Куинн вскидывает руки. — Как ты можешь не быть в шоке от этого?! Я что, тут одна такая?

Отец только смеётся, качая головой. — У меня были кое-какие подозрения. — Он подмигивает мне, а потом делает шаг в сторону Брук, раскинув руки.

Она выглядит немного напряжённой, когда идёт в его объятие, но очень быстро расслабляется.

— Я не могу представить лучшую пару для своего сына, — говорит отец, широко улыбаясь Брук, когда отпускает её. — И лучшую Луну для нашей стаи тоже.

— Спасибо, Альфа, — выдыхает Брук, заправляя волосы за уши.

Мне кажется, я никогда не видел, чтобы отец так много улыбался. Он всё ещё весь сияет, глядя на нас двоих.

— Не могу дождаться, когда представлю вас стае на забеге, — говорит он, чуть наклоняясь ко мне. Его лицо смягчается, когда он кладёт руку мне на плечо. — Твоя мать гордилась бы тобой, сын.

У меня перехватывает дыхание от его слов, и Брук тянется к моей руке, слегка её сжимая. Жест маленький, но в нём столько утешения. Я сжимаю её ладонь в ответ и опускаю на неё взгляд. Блядь, я так сильно люблю эту девушку, что это уже больно.

— Ну так что, устраиваем праздничный ужин или как? — спрашивает Куинн, играя бровями.

Отец переводит взгляд на неё и энергично кивает. — Ещё как. Что будем делать? — Он идёт к холодильнику, открывает его и начинает изучать содержимое. — Курицу? Стейк? Бургеры?

— Мне всё равно, — пожимаю я плечами.

— Мне тоже, — добавляет Брук.

Я становлюсь у неё за спиной, обнимаю её, так что она опирается спиной мне на грудь, и мы смотрим, как отец начинает вытаскивать продукты из холодильника. И меня внезапно поражает, насколько это всё ощущается нормально. Насколько правильно. Мы все задерживаемся на кухне, болтаем, пока отец готовит ужин, и впервые за долгое время по-настоящему наслаждаемся обществом друг друга. Брук вписывается идеально, смеётся над отцовскими дурацкими шутками и подкалывает Куинн насчёт того, как жёстко ей придётся на тренировках в отряде. Мы все просто встраиваемся друг в друга, будто всё изначально и должно было быть именно так.

Я не был уверен, что когда-нибудь окажусь здесь. Мне казалось, что меня вполне устраивает одиночная жизнь, но теперь я не могу представить свою жизнь без Брук. И впервые я по-настоящему чувствую жалость к отцу, у которого отняли его пару слишком рано. Если бы у меня отняли Брук, не уверен, что я вообще это пережил бы. Она — всё, и без неё я был бы ничем.

Надеюсь, она понимает, как сильно я её люблю. Глядя на неё сейчас, как она смеётся с моей сестрой, пока они чистят картошку у раковины, я ещё никогда не восхищался ею так сильно. Она умная, добрая, потрясающе красивая. Смешная, даже когда не пытается быть смешной. До одури милая, когда злится или сосредоточена. Чертовски идеальная во всём. Моя.

Я до сих пор в ахуе от того, что судьба вообще свела её с таким, как я, — и, хотя я уверен, что никогда не почувствую себя её достойным, я собираюсь с этого дня и дальше каждый день стараться быть тем мужчиной, которого Брук заслуживает. Каждый божий день, всю оставшуюся жизнь.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Тео

Дом стаи полон народу, всё гудит от движения, пока все собираются на полнолунный забег. Все диваны в большой гостиной забиты до отказа, другие стоят, опираясь на подлокотники и спинки мебели, в ожидании, когда отец начнёт свои объявления перед забегом. Возбуждение в воздухе почти можно потрогать — вся стая ждёт ежемесячного забега, у всех зудит выпустить волков и уже сорваться с места.

До прошлого месяца я не бегал с собственной стаей в Саммервейле уже много лет. Я почти забыл, насколько это очищает; насколько хорошо ощущается быть частью чего-то большего и снова связываться со своей стаей. Бегать со стаей Грея в Голденлифе было нормально, но я никогда не чувствовал к тем волкам такой же преданности и такой же связи, как к своим здесь, в Саммервейле. Это инстинкт, он выше любых человеческих мыслей и эмоций. Моя стая — такая же часть меня, как и я часть её.

Сегодняшний забег особенный ещё и потому, что это мой первый забег рядом со своей истинной. Мы с Брук уже словили несколько косых взглядов от членов стаи, потому что я, чёрт возьми, вообще не могу держать руки подальше от неё, но официальное объявление будет только позже. Я, блядь, не могу дождаться, когда отец скажет всем, что мы истинная пара, — я хочу, чтобы моя стая знала, я хочу, чтобы знали все. Я так горжусь тем, что Брук моя.

К тому моменту, как отец заканчивает с обычными объявлениями и переводит взгляд на меня, ожидание уже просто разрывает меня изнутри. Моя рука лежит у Брук на плечах, и я чувствую, как она вся напрягается под ней, когда отец прочищает горло.