— Повторим план, — Поттер был серьезен как никогда. Драко его понимал: у него самого тряслись бы коленки, если бы итог последнего сражения целиком зависел от него. — Едва наши выходят из-под сени леса, мы подаем им сигнал искрами в ту сторону, где находятся ближайшие враги. Красный цвет — оборотни. Синий — Пожиратели. Желтый — демоны.

— Главное, чтобы наши знали о классификации цветов, — негромко дополнил Драко, с ленцой облокотившись на парапет. Ему не хотелось осквернять час такого прекрасного заката планированием того, что давно уже сидит в печенках.

— Мы с Люциусом и Снейпом однажды обсуждали сигналы Аврората. Демонов у нас в противниках еще не было, но я тогда упомянул об этом. Надеюсь, они вспомнят. Далее я раскрываю щит над школой…

— Ты снова лишишься сил, — недовольно напомнил Драко.

— Для этого ты и здесь, — объяснил Гарри взволнованно. — Наверняка сразу заметят подмену своих, — он кивнул на мертвых французов. — Ты меня защитишь. Вопрос, как мы спустимся отсюда, придется решать быстро и, боюсь, кардинально.

Оба выглянули за парапет, вниз, где темнела вдали земля.

— Если я закрою Дверь раньше, чем убью его, то силы могут вернуться к нему, — задумчиво проговорил Гарри и, скрестив на груди руки, оперся на перила площадки.

— Прикроешь, — мрачно поправил его Драко. — Не забывай об этом.

Да как об этом можно забыть?

Слабость человека в чувствах, которые его сковывают по рукам и ногам. Они не дают поступать рационально, взвешенно, так, как было бы правильно. И возможно, в далеком будущем, когда, может, уже и не будет жить память о нем и Волан-де-Морте, сегодняшние действия Защитника приведут к еще большим жертвам и новой угрозе для магии. Но чем он будет лучше тех же демонов, если сделает то, что должен? Чем он будет лучше Волан-де-Морта?

— Как стихло, — прошептал Драко, с удовольствием вдыхая чистый воздух гор без примесей запахов земли, в которую впиталось много крови. — И не верится, что мы дошли наконец-то до дня, когда сделаем нашу вторую жизнь не бессмысленной.

— Она и так не была бессмысленной, — пожал плечами Гарри и тоже повернулся к долине. Его внимание больше занимали горы и лес, по которому, должно быть, уже шли люди, восставшие на защиту всего, во что верили. — Она потеряет смысл тогда, когда ты скажешь, что был несчастлив на протяжении этих лет, Гермиона не смогла подарить тебе счастье и ты считаешь наше дело ерундой, которая не стоит стольких жертв.

Случайный крик демона откуда-то снизу пронзил природную тишину и разогнал благоговейное молчание природы.

— Нет, — покачал головой Драко. — Точно не скажу. Ведь все… все, что мы пережили, в конце концов, стоило крупиц счастья, которые мы получили.

— Стоило. Но если бы мне дали шанс прожить жизнь в третий раз, — Гарри печально усмехнулся. — Я бы отказался.

— Потому что все сложилось наилучшим образом?

— Нет. Потому что я устал.

Уже на подходе к кухне Гарри понял, что чувствует себя не лучшим образом, поэтому, пожалуй, они с Темным Лордом сегодня будут наравне. Ноги не слушались, сил едва хватало, чтобы переставлять их одну за другой. Драко чувствовал себя намного лучше, как ему казалось.

В кухне они наткнулись на стаю оборотней, подкреплявшихся запасами домовых эльфов. Гарри расширил щит на все помещение, и Драко мгновенно уничтожил их, ставших людьми. Но при этом Гарри совсем обессилел и опустился прямо на пол. Еда слабо помогла, и они с Драко решили отдохнуть. Единственные чары, которые они установили на случай прихода врагов, были Сигнальные, но то ли их преследовала госпожа удача, то ли сама Смерть все же сжалилась и отвела от них беду — никто не пришел.

Сейчас Гарри чувствовал себя немного взбодрившимся. Был шанс, что его хватит и на Волан-де-Морта, и на Дверь с ее Печатями.

Глава 89. Когда закат становится зарей - 12-13 марта

Темная сень леса зашевелилась, зашелестели прошлогодние листья под сотнями ног.

Люди двигались четким, слаженным строем. Шагая в ногу, но не переходя на марш, они отделились от деревьев и темным облаком будто поплыли над снежным ковром — так плавно они шли. Некоторые лица белели на фоне темнеющего леса и черных мантий. Некоторые были скрыты под нависающими капюшонами. Легкое шарканье ног сливалось в мелодию со сложным, не сбивающимся ритмом.

Они надвигались медленно и неумолимо. Без спешки, без суеты, без опаски. Поступью, за которой угадывалась некая обреченность. Они были готовы на все. Повисшая в воздухе безнадежность давила, пригибала к земле. Многим было нечего терять в этом сражении, кроме своих жизней.