— Она сказала, что хочет сгладить для Гарри боль от мук совести, от последней жертвы, которую он должен будет положить на алтарь войны, — Пандора морщилась, будто вспоминала эти слова с трудом.

— Какой еще жертвы? — Снейп ухватил ее двумя руками и тряхнул. — О чем ты говоришь? Будет еще какой-то непредвиденный поход за Грань? Что может быть хуже — я уже и не знаю.

— Я тоже, — уверила его Пандора и ободряюще коснулась его плеча. Снейп почувствовал, как покой расползается по сосудам, и тревога уходит.

— Пандора… — он покачал головой.

— Я знаю только, что Гарри не закончит войну без моей помощи. Северус, мне нужно идти. Я обещала Тонкс, что мы поговорим о чем-то важном.

Пандора мягко отстранилась и ушла в сторону лестницы, а Снейп застыл у гобеленов со смешанными чувствами. В другом конце зала у камина Люциус спешно снаряжался перед визитом к премьер-министру: поправлял мантию палочкой, разглаживал волосы, приводил себя в величественный вид. Северусу давно уже казался странным его друг, особенно его желание общаться с верхами магловской власти, и он решил узнать, что тот замыслил.

— Как тебе нравится этот балаган? — как бы невзначай поинтересовался Снейп у Люциуса, наблюдая за беспорядочными передвижениями людей по залу.

Люциус вздохнул и отвернулся — в последние дни нахождение в мэноре такого количества людей стало его утомлять. Ни спокойного утра, ни сна, когда за дверью постоянно кто-то ходит и шепчется. Нарциссе было легче. Ее сон был не столь чутким, а характер мягче и спокойнее. А Люциуса больше не опасались, не шептались за углами про его прошлое. Возможно это была расплата за все его грехи. По крайней мере Люциус сам так относился ко всем последним событиям.

— Терпимо.

— Давно мы с тобой не говорили наедине, — вспомнил Снейп, хмуро потирая грудь, где совсем недавно были раны, ныне залеченные Пандорой.

— Верно говоришь, — Люциус отставил трость к стене и теперь оправлял несуществующие складки на мантии. Его левая рука, отсутствовавшая по локоть, была аккуратно спрятана под черным бархатным рукавом, и на фоне мантии того же цвета не было заметно изъяна, коим его наградил бывший хозяин. — Восстания, планы Поттера, крестражи…

— Брось, Люциус. Я знаю тебя с юности. Столько людей в мэноре ты не стал бы терпеть просто так, — Снейп пытливо покосился на старого друга.

— Война идет, — отстраненно сообщил ему Люциус. — Всем приходится чем-то поступиться. Кому-то принципами не жить в доме чистокровных снобов, как меня тут по углам называют. Кому-то личным пространством и убранством родового поместья. Тебе вот — своим учительским авторитетом, — друг несколько высокомерно усмехнулся.

Мимо как раз пробежал Джон Лонт с палочкой наперевес и на грозного профессора не обратил никакого внимания.

— Люди, принявшие сторону мистера Поттера, воюют за свои убеждения, — подумав, молвил Снейп и потер виски. Снова начиналась мигрень, и он поскорее принял обезболивающее, чтобы не беспокоить Пандору. — Которые по сути своей являются пылью. Дунет ветер — и их не станет. И возможно, в этом сражении будут убиты все, кто несет знамя мира и справедливости. Тогда настанет другой порядок. Пока мы числимся проигравшей стороной на мировой арене, поэтому я и говорю, что на тебя не похоже — сохранять верность стороне, против которой ставки сейчас весьма высоки. Я много лет тебя знаю, Люциус. Ты что-то задумал.

Они говорили в укромном уголке, где их никто не мог услышать. И все же взгляд Люциуса тайно заметался по сторонам. Но люди готовились к восстанию, связывались с остальными волшебниками и передавали им, что у замка нужно быть на закате. Солнце за тучами медленно, но верно клонилось к западу, давно миновав полуденную черту.

— Видишь ли, — задумчиво заговорил Люциус, покручивая палочку в пальцах. — Драко… Мой сын никогда не был и не будет таким ярым последователем традиций нашего рода, как я. Наследием, которое он оставит своим потомкам, будет примесь крови мисс Грейнджер и презрение к некоторым обычаям чистокровных. Он взрослый человек, проживший две жизни. Надавить на него и заставить следовать традициям я не могу, иначе потеряю чересчур самостоятельного сына. Значит, мне остается только одно — подготовить почву для воспитания настоящих наследников нашего рода. Детей Драко.

— Что ты хочешь сказать?

— «Священные двадцать восемь» скоро перестанут существовать, но в мире должен остаться род, чтущий традиции и знающий Кодекс Чистокровных. Идеи Темного Лорда я поддержать не могу, но они не лишены смысла, — Люциус говорил вкрадчиво, тихо, не желая, чтобы их слышали. Снейп прищурился, пытаясь вникнуть в его мысль. — В новом мире мистера Поттера и моего сына я хочу возглавить верхушку власти и указать, наконец, золотую середину между разными идеологиями.