У Драко отвалилась челюсть, а Гарри затаенно хмыкнул, наблюдая за этими двумя странными людьми. Лили хмурилась, глядя на Снейпа со строгостью, а на девушку — с сочувствием.

Однако своей цели он не достиг. Пусть румянец и украсил щеки Пандоры, но она осталась твердо стоять на своем. Только внимательный Гарри, пожалуй, заметил, как она сжала кулак за спиной.

— Вы не герой, Северус. Вы просто человек, на которого мне хотелось бы равняться. Глядя на вас, я узнала, что мне есть к чему стремиться. Мне есть, что защищать на этом свете — мой отец магл и подлежит уничтожению, а я не дам ему пострадать. И я сделаю это. И причина, которую вы назвали, вовсе не имеет к моему решению никакого отношения.

— Кто-нибудь кроме меня имеет возражения? — прошипел Снейп, обращаясь ко всем прочим.

Драко и Гарри переглянулись и покачали головами. Кандидатура Пандоры и впрямь была подходящей — она вполне могла сойти за иностранку или в крайнем случае за ирландку. От новичка не будут многого ждать, и в то же время она будет крутиться в центре событий, способная узнать слухи, ходящие среди таких же новобранцев. И попасть в тайный комплекс, чтобы уничтожить его. И Снейпу будет плюсом, что он смог привести новобранца своему господину.

— Значит, решено.

Снейп резко оторвался от стены и ушел через камин в Хогвартс, развевая мантией за спиной. Пандора молча кивнула и села на свое место.

***

— Вы глупая девчонка! — он бесцеремонно ворвался в ее комнату тем же вечером и захлопнул за собой дверь.

Сидевшая на кровати Пандора выпрямилась и положила учебник на одеяло. «Основы окклюменции» — увидел Снейп заголовок. Голубые глаза девушки блестели, а в тонких пальцах она сжимала палочку.

— По-вашему, глупость — защищать тех, кого любишь? — вскинулась Пандора, сейчас меньше всего похожая на кроткую и спокойную девушку. Она встала и с отчаянной решимостью сжала кулаки.

— Мисс Блэр! — Снейп стремительно подошел к ней почти вплотную, пыша яростью.

Бедная Пандора вздрогнула, но не отшатнулась. «А у нее крепкий внутренний стержень, несмотря на всю ее святую наивность». Северус отбросил эти мысли, так как сейчас они помешали бы делу.

— Причем тут я? Почему вы решили, что ваша глупая, нездоровая любовь дает вам право совершать подобные глупости? — зельевар даже не знал, какое из слов он постарался выделить, и получилось, что он буквально выплюнул эту фразу ей в лицо.

— Почему вы зовете мою любовь к отцу глупой? — сузив глаза, ответила вопросом на вопрос Пандора и сделала короткий шаг назад.

— Вы прекрасно знаете, что я имел в виду болезненную привязанность ученицы к учителю! И когда я говорю «болезненная», я имею в виду болезнь!

Пандора вновь залилась краской и отступила еще на шаг.

— Я с детства была обречена распоряжаться своей жизнью во благо других.

— Что вы и делали не очень успешно, — съязвил Снейп, снова подступая. Пандора попятилась от него. — Напомнить вам, чем обернулись для вашего здоровья ваши добрые намерения?

— Мне не было жаль жизни. Я помогала другим! Я помогала детям!

— И потому теперь вы старательно пытаетесь лишить вашего отца дочери, чему я не дал свершиться в прошлый раз?

— Какое вам дело? — девушка резко отпустила плечи, сжав кулаки. — Я появилась в вашей жизни нежеланной обузой и по сей день ею остаюсь. Я старалась не тратить ваше время и как можно меньше присутствовать в вашей жизни, чтобы не быть ею, но вы находили меня и всякий раз убеждали в том, что мое обучение — нелегкий груз для вас. Я не ребенок, мистер Снейп, я умею заботиться о себе и не нуждаюсь в опекуне. По вашему отношению ко мне я сделала вывод, что вам будет приятно избавиться от меня, но вас опять что-то не устраивает, и вы вновь пытаетесь усадить меня в кресло перед собой, чтобы рассказывать мне, как нелегко вам стало житься после моего приезда в Хогвартс.

В комнате повисла тишина, не напряженная, но очень… плотная. Глаза Пандоры гневно сверкали; она повернулась к нему боком и снова взяла книгу в дрожащие руки.

Фыркнув от негодования, Снейп стремительно прошел к окну. Он никак не мог придумать ответ, потому что внутренний голос ехидно смеялся над ним. Потому что она была права, она умница, а он закоренелый неудачник и глупец! Не к месту вспомнились вечера, когда она приходила к нему за помощью, а Северус с ядом в голосе давал понять, что ему неприятно ее общество.

«Самозащита», — равнодушно определил его диагноз внутренний голос.