— Он чувствует малейшие колебания магии. Сила тех, кто жаждет уничтожить все живое, сейчас на своем пике, и именно это влияет на магию. Рождаются такие, кто способен приоткрыть дверь и пошатнуть равновесие мира. Рождаются и такие, кто способен его сохранить.

— Я Защитник, так? — Гарри с тревогой глядел на серебрившийся под дланью Смерти камень. — Я должен его остановить. Волан-де-Морта. А ты мне помогаешь.

— Жизнь слишком часто тебе покровительствует, Мальчик-Который-Выжил, — Смерть оторвала руку от камня и приблизилась к нему, что Гарри почувствовал смрадное ледяное дыхание. — Словно в насмешку надо мной. Потомок Игнотуса Певерелла, владелец мантии-невидимки, стал Защитником магии. Не забывайся, сынок, за такие дары люди дорого платят. Заплатит Том Реддл, который испоганил свою душу, принадлежавшую мне. Заплатишь и ты. Ты уже начал платить эту цену, не так ли?

— О чем вы? — Гарри нахмурился, а по спине поползли мурашки.

— Близкий тебе человек владел моим Даром — и он ушел со мной. Еще две таких жизни ты отдашь мне в уплату долга.

— Нет! — Гарри отпрянул. — Нет! Я не вернусь к жизни, если так.

Вопрос, почему именно три жизни, он обдумал не сразу, да и противно было самой его природе задавать такие вопросы. Ни одной жизни родных он не может отдать! Это же могут быть мама или Руди… Или Сириус, Эви и бабушка! Или даже кто-нибудь другой из знакомых!

Смерть задумчиво, как ему думалось, глядела на него.

— Удивительная вещь — дар Защитника. И дар, и проклятие. И как примешь его, выбора уже не будет.

— Прошу вас, — Смерть обошла его кругом, и Гарри вертелся за ней волчком. — Ведь… ведь я не надевал перстень Мерлина!

— Да, и с тем же успехом магия могла избрать Малфоя-младшего. Богатый выбор был у нее на этот раз. Но магия никого просто так не наделяет своими Дарами: тебя, Темного Лорда, Пандору Блэр. Знали бы вы, какие чудеса можете творить с таким Даром проводимости магии! Один почти открыл свои таланты. Другой лишь постигает их суть. А третий даже не догадывается о своем Даре.

Но твое время на исходе, Гарри Поттер. Ты должен вернуться в мир живых и довести свое дело до конца. И помни, чем чаще ты будешь оказываться на Грани и встречаться со мной, тем больше долга ты будешь обязан уплатить. Три раза ты умирал. Еще две жизни ты мне отдашь. Когда в моем списке появляется новая строка, — Смерть извлекла из черного рукава желтый пергамент. С него на глазах Гарри исчезла строка с его именем, — я должна отвести кого-то за Грань.

— Еще один вопрос, — Гарри обхватил себя руками, чтобы хоть что-то осязать. Чувства постепенно пропадали, чтобы пробудиться в настоящем теле. — Если я Защитник, то зачем перстню было желать вернуть меня в мое время?

И сам вдруг догадался. Смерть молчала, таинственно и зловеще улыбаясь. Это была проверка или нечто похожее. Достоин ли Защитник такой силы, будет ли достаточно крепок духом, чтобы пройти все испытания, которые предложит ему жизнь.

— А теперь возвращайся, — она махнула на него костистой рукой, и ветер вдруг ударил его по лицу. — Исполни свой долг, Защитник.

Гарри повернулся к Хогвартсу, над Астрономической башней которого собирались черные тучи. Ветер трепал его волосы и делал его все легче, а обоняние улавливало странный винный запах, которому здесь неоткуда было взяться.

— Госпожа Смерть, — вдруг вспомнил кое-что Гарри и обернулся. Темная фигура не ушла, а терпеливо ждала вопроса. — Я хочу спросить. Вы все знаете, вы свидетельствовали сотворению мира. Кто же создал перстень Мерлина?

Ее скрипучий смех вновь пронял до дрожи, но Гарри с интересом ждал ответа.

— Каждый, кто владел этим перстнем, давным-давно уплатил свою цену, и была она высока, — молвила тихо Смерть, зловеще улыбнувшись. — За каждый Дар Смерти нужно платить, даже если это сама жизнь.

— Это четвертый Дар… — Гарри подавился воздухом, чувствуя, как возвращается к жизни.

— Дар, подаренный давным-давно мной первому из Избранных, давшему кровь всему роду моих должников.

— Но в чём смысл? Зачем Смерти сохранять Жизнь?

— Защитники сохраняют равновесие жизни… Где есть только смерть, там нет ничего иного. Пустота… — Эти слова отдавались эхом в ушах. — Тишина. Холод…

***

Сырость и затхлость, перемежавшиеся с тошнотворным сейчас запахом вина резко ударили по обонянию, и Гарри закашлялся, пошевелившись. Было темно, хоть глаз выколи. Он даже провел перед глазами рукой, чтобы удостовериться, что ничего не видит. Ничего. Хоть жив, цел и руки не связаны. Уже лучше, чем смерть.

Кажется, его бросили в какой-то сарай, но от тела, как Гарри и предполагал, Волан-де-Морт не спешил избавиться. Было глупо надеяться на то, что он не попытается захватить магический мир, потрясая его трупом перед людьми. Театральность и излишняя драма — это у Темного Лорда не отнять, Шекспира на него нет. Гарри приподнялся и зашипел от боли в ребрах, догадавшись, что нежничать с его телом не стали, а попросту спустили по лестнице самостоятельно и с пинками.

Только один вопрос есть теперь — как отсюда выбраться?