— Что ты скрываешь, мальчишка? — прошипел он на перселтанге, кружа вокруг него. Угроза, исходящая от тени, следующей за ним попятам, заставила отпрянуть даже самых близких слуг. — Дуэли ты хочешь или же пришел попросту умереть? — он остановился прямо перед Гарри, так близко, что при желании Гарри даже мог бы попробовать придушить его. — Не имеет значения. — Его узкие ноздри раздулись. Он выпрямился. — Ибо сейчас я все это узнаю. И когда закончу… Ты сам — сам! — будешь молить меня о смерти…

— Попробуй, — не дрогнул Гарри, судорожно сжав палочку. Боли он боялся меньше всего, а сила воли… Но он должен это пройти. Для него это такое же испытание, как для Драко был Турнир Трех Волшебников. Своеобразная плата за новую жизнь перстню Мерлина. — Ты удивишься, — уверенно прошипел он вдогонку со всей ненавистью, на которую был способен.

На него направили волшебную палочку, ту самую, которой владел когда-то Дамблдор. Дальше Гарри ничего не помнил.

Только боль, крик, полный злости, и вспышку зеленого света.

***

В этот день часы проходили удивительно незаметно для Джинни Уизли. Звенели звонки, мимо ходили расплывчатые тени студентов, неузнаваемые лица, отдельные, не несущие для нее никакого смысла фразы слышались. Несколько преподавателей даже назначили ей взыскания, на которые она не явилась.

Единственным предметом, который Джинни сегодня видела ярко, была сфера, оставленная Гарри. Своеобразный индикатор жизни, и пока в сфере горел огонек, она знала — он жив. Этот огонек горел ровно на протяжении целого дня, но, чтобы не отвлекаться от его созерцания, она не пошла на ужин, закрывшись в комнате мальчиков и глядя только на него. Руки рвали какой-то конспект на пергаменте, который она зачем-то принесла с собой.

— Джинни? — Гермиона осторожно заглянула в щелку двери и тихо вошла. — Как ты?.. Я… хотела сказать, что принесла тебе немного бутербродов, ты ведь толком ничего не ела сегодня.

Никакой реакции.

— Джинни, — Гермиона присела рядом с ней на кровать и заботливо коснулась руки. — Там Руди переживает. Весь извелся. Ты должна хоть ради него отвлечься, Гарри ведь тебе его поручил…

— Фреду с Джорджем. Что же с ним сейчас? — молвила Джинни сухо и без эмоций, не отрывая взгляда от огонька.

— Он сидит перед камином в кресле Гарри и плачет, и очень страдает, а ребенку столько…

— Я о Гарри.

Гермиону тоже волновала судьба друга, и она извелась вся, но Драко велел прийти в себя и верить в Гарри. Такую же сферу, как у Джинни, Гарри оставил и Драко, и тот сейчас сидел на вечерней отработке у МакГонагалл в присутствии Снейпа, писал какие-то тексты и так же беспрестанно поглядывал на огонек. Все сегодня были в напряжении. Невилл даже попросил снотворное у Снейпа, и сейчас лежал, самый умиротворенный и спокойный из всех, на своей кровати. Спал.

— Джинни, — в третий раз позвала ее Гермиона и тихонько потрясла за плечо. — Идем, поешь, Руди успокоишь. Гарри живой, видишь?

— Я боюсь, что уйду, — бесцветный голос. — И он погаснет. И я не узнаю об этом.

— Он обещал вернуться, — Гермиона встала. — Ты же знаешь, он тебя не оставит. И Руди. А мальчику ты нужна сейчас. Прошу тебя, Гарри мне не простит, если ты свалишься от усталости, когда он вернется.

Со всей присущей ей мягкостью Гермиона подняла ее за руки с места и повела к двери.

— Вот так, — с облегчением проговорила Гермиона. — Сейчас поешь, уроки сделаем, и потом…

Серебристый звон раздался за их спинами. Побелев лицом, Джинни обернулась. На полу поблескивали осколки оставленного Гарри индикатора.

Глава 70. Разбирательства

Он лежал ничком, прислушиваясь к тишине.

Прошло довольно много времени — а может быть, никакого времени не проходило, — и ему пришло в голову, что он существует, что он не просто бестелесная мысль, потому что он лежит, определенно лежит на чем-то. Следовательно, у него есть чувство осязания, и к тому же существует поверхность, на которой он лежит.

Придя к этому выводу, Гарри почти тут же осознал и тот факт, что он лежит на траве. Поскольку он был уверен, что его тело не выбросят сразу после убийства, это его слегка заинтриговало. Он спросил себя, не сохранилось ли у него и зрение, раз есть осязание. Открывая глаза, он понял, что они по-прежнему при нем.

Гарри сел. Тело его было, похоже, невредимо. Он ощупал лицо. Очки исчезли, да и нынешнему зрению они не требовались.

Это был каменный круг у Хогвартса. Замок стоял за его спиной, но неестественно темный, мрачный, с черными окнами, которые выглядели, как пустые глазницы. Жутко. А еще здесь было холодно и как-то… неестественно. Гарри встал на ноги, пытаясь справиться с подавляющим ощущением, что это не Хогвартс. Страшная копия — не более.

— Это Хогвартс, — произнесли за его спиной. — Только не такой, каким ты его знаешь.

Гарри резко обернулся. К нему приближался Альбус Дамблдор, высокий, стремительный, в развевающихся синих одеждах. Гарри посетило чувство дежавю.

— Сэр, хоть сейчас скажите правду, где мы находимся, — не сумев сдержать сарказма в голосе, сказал он.