Брат съежился в комочек у него на руках. Рудольф с младенчества так делал, пытаясь спрятаться от чего-то неприятного или страшного. Ныне ребенок с трудом помещался у него на коленях, но Гарри привык его считать маленьким.

— Директор дала нам время, чтобы опомниться и прийти в себя, — продолжил он тихо. — Но оно скоро закончится, и люди забудут о нашем горе. Оно будет только для нас и наших друзей. Надо снова стараться жить как раньше. Скоро обед, пойдем на него? А потом прогуляемся, может, к Хагриду зайдем. Ему тоже плохо сейчас.

Руди утер слезы и кивнул. Гарри и сам не заметил, как ему стало немного легче.

***

На обед они шли с опозданием. Руди выглядел слишком плохо, чтобы в таком виде появляться на людях, и Гарри некоторое время потратил на приведение брата в порядок. Гостиная была уже пуста, их никто не видел.

В каждом коридоре расхаживали авроры, все до единого осведомленные о вчерашнем. Некоторые кивали при встрече, другие провожали взглядами, иные здоровались. Гарри не представлял, как бы ощущал себя, если бы не горячая рука Руди, держащегося за него. Сейчас у него была цель — не дать ему горевать, отвлечь, успокоить, и больше ничто не было важно.

Зал встретил их тихими перешептываниями и взглядами. Стараясь не обращать ни на кого внимания, Гарри повел брата к их столу. На них глазели с соболезнованием, с любопытством, с жалостью. Не смотрели лишь те немногие, кто уже кого-то потерял в новой войне, близкого или дальнего родственника, они понимали, что это неприятно. Руди шел за его рукой, не поднимая глаз, и Гарри решил посадить его рядом с собой, наплевав на все правила. Друзья молча подвинулись, и по столу Слизерина передали тарелку Руди с самого первого курса. Благодарно кивнув слизеринцам, Гарри начал все так же молча накладывать еду.

Разговоры в Зале возобновились, когда он сел, и их стало не видно. Друзья молчали, опустив глаза, и он был им благодарен. Руди начал ковыряться вилкой в яичнице. От еды сейчас мутило, и Гарри решил налить себе сок.

— Вы держитесь? — вдруг тихо спросила Гермиона и тут же виновато опустила глаза. — Извини, Гарри, просто я не могу так…

Гарри сдержанно кивнул.

— Не переживай.

Они с Драко переглянулись.

— Выходи из этого состояния, Поттер, — молвил друг. — Ты знаешь, о чем я.

Теперь Гарри жалел, что пришел в Зал. Его тошнило от всего этого внимания. Возможно, на фоне стресса возникло эмоциональное ощущение, что его никто не понимает. Взгляды, выражающие сочувствие, раздражали. Да что они могут знать о боли?!

Рука Джин, легшая на его локоть, слегка успокоила его и привела в себя.

— Перестань, — сдавленно попросил его Гарри.

Несколько гриффиндорцев вышли из-за своего стола и направились к ним. Симус, Дин и близнецы Уизли.

— Привет, Гарри…

Симус подошел первый и теперь мялся, не зная, как начать. Гарри безучастно поднял на него взгляд.

— И тебе привет…

— Слушай, мы подумали с ребятами и… может, возобновим наши занятия?

— Отряд Дамблдора не перестал существовать с его смертью! — воинственно воскликнул Дин.

Облегчение от того, что они не стали выражать соболезнований, перемешалось с раздражением, и все чувства притупились. Как они не понимают?!

— Я… не знаю, ребят.

— Мы все понимаем, — наклонился к нему Джордж. — Друг, мы будем ждать тебя, пока ты не… вернешься. А сами продолжим тренироваться.

Слова застряли в горле, и Гарри только кивнул. Гермиона прошипела им: «Вы, что, не видите, ему не до вас?» — и ребята ушли обратно за стол Гриффиндора.

Неожиданно головы студентов обратились к потолку — в специальное окно для сов влетела одна-единственная. Те, кто был на завтраке, уже получили свои письма. Белоснежная сова несла послание одному человеку.

Увидев Буклю, Гарри ощутил отчаянную надежду. Вдруг это какое-нибудь запоздалое известие?! Руди рядом выронил вилку и вцепился в стол так, что пальцы побелели. Ухая, Букля подлетела к столу Слизерина и мягко приземлилась перед ними. Гермиона, отличавшаяся от всех эмоциональностью, прижала ладони ко рту, разглядев официальную печать. Слизеринцы вытягивали шеи, для остальных факультетов обзор был закрыт. Гарри дрожащими руками отвязал от лапки Букли письмо, сова снова ухнула и ласково ущипнула его за палец, словно понимая его чувства. Печать он второпях оторвал и теперь спешно разворачивал кусок дорогого пергамента.

Но письмо оказалось от Люциуса, его каллиграфический почерк и витые узоры букв узнавались сразу. Видимо, разочарование слишком явно отразилось на его лице. Драко, смотревший на него с надеждой, снова угрюмо опустил взгляд, Гермиона спрятала глаза. Только Невилл и Джин еще ждали его ответа.

«Уважаемый друг!

Не стану говорить о соболезновании. Сегодня я хочу переговорить с Вами и Вашим самым близким другом, рассказать, какое участие мне выпало в игре. Приходите послезавтра-ка туда, где обычно проходят наши встречи, Вас будут ждать. Провидцы говорят, Ваше счастливое число — три!

P.S. Совы менялись, путь их был долог.

Искренне ваш,