Люциус смотрел на сына. Он часто замечал, что Драко ведет себя не по-детски, в его глазах слишком много мудрости, не присущей ребенку. На их занятиях по этикету он вел себя иногда — только когда уставал — так, словно знал наперед все, что он ему скажет. Да и манеры Драко приличествовали не пятилетнему ребенку, но взрослому мужчине, полному достоинства. Не раз и не два Люциус подмечал за ним фразы, до которых даже вышколенный подросток не сразу смог бы додуматься. А печальная глубина в глазах заставляла задуматься о том, что у него есть какая-то тайна, которая мучает ребенка изнутри. Люциус не показывал своих отцовских чувств к сыну — так уж научил его собственный отец, Абраксас, но его волновало поведение сына, несвойственное его возрасту. Так мог бы себя вести взрослый мужчина, повидавший жизнь, побитый ею, испытавший какое-то горе, а затем обретший вновь все, что потерял — но не ребенок. И спросить было не у кого, что делать.

Драко сидел и обедал. Изредка незаметно подмечая взгляд отца, изучавший его, Драко старался вести себя по-детски непосредственно, но вряд ли у него это получалось. Слишком много неискренности сквозило в его поведении, он и сам это чувствовал.

— Драко, — неожиданно заговорил отец. — Я хотел спросить тебя насчет сегодняшней ситуации, — и, дождавшись внимания от сына, продолжил. — Ты сказал, что дружба с Гарри Поттером может быть нам полезна. Скажу честно, я и сам подумывал над этим когда-то, но никогда не говорил об этом вслух. Что заставило тебя думать так же, как и я?

Драко бросил взгляд на мать, ожидая помощи в подобном вопросе, но Нарцисса безмолвствовала. Вопрос был несколько неожиданным, он не успел подготовить ответ.

— Отец, мне показалось, вы одобрите мое решение.

О, Мерлин, как же странно это звучит из уст ребенка! Но что он мог сказать еще?

Люциус выдержал паузу, но отступать не собирался.

— Сын, ты умен для своего возраста… Чрезвычайно умен. Но тебе не полагается еще знать о таких вещах, как выгода.

— Отец прав, Драко, — подала голос Нарцисса. — Мне кажется, у тебя есть какая-то тайна. Я хочу, чтобы ты однажды — даже если не сейчас — поведал ее нам. Ты родился обыкновенным ребенком, и мы с отцом теряемся в догадках, что случилось с тобой.

Люциус кивнул. Нарцисса умела точно высказывать его мысли в кратчайшей и понятной форме.

Для Драко стала неприятным откровением мысль, что родители о чем-то догадываются. Нет, разумеется, до правды они не дойдут, слишком невероятна она. Надо немедленно переговорить с Поттером!

Он улыбнулся маме и ответил, еще надеясь исправить ситуацию:

— Дорогая мама, отец, я ваш наследник, мне положено знать это. У меня в крови заложено все, что вас по какой-то причине удивляет.

Люциус усмехнулся, все более укореняясь в своих подозрениях:

— Рановато тебе думать о своей наследственности.

Драко сжал подлокотник своего кресла.

— Хорошо, — неожиданно холодно ответил он, совершенно по-взрослому. — Отец, мама, я расскажу вам когда-нибудь все. Но это будет не сегодня.

Возможно, пройдя в свою комнату, он пожалеет, что говорил так с ними, добавляя подозрений. Но сейчас ему было не до этого, пока он слезал с кресла, слишком высокого для ребенка.

— Что ты имеешь в виду? — уставился на него отец. — У тебя есть какая-то неизвестная нам тайна?

— Отец, она может показаться вам слишком глупой и детской, — предупредил Драко наобум, лишь бы у него перестали интересоваться этой тайной.

Люциус нахмурился и замолчал. В их семье было не принято что-то явно скрывать от членов семьи. У детей, у родителей всегда были секреты, собственные и неприкосновенные, но об их существовании не должны были знать другие. Драко прикусил губу, подумав о том же, положение неожиданно спасла Нарцисса.

— Ты в кого-то влюблен? — подмигнула она.

Люциус тут же сбросил свои раздумья и уставился на него.

Драко так и хотелось вскричать: «Мама, мне пять лет!», но порой женщин трудно переубедить в том, во что они уверовали сами. Тем более, сейчас это ему только на руку.

— Возможно, — уклончиво ответил Драко, наконец достав ногами до пола. — Я пойду.

И оставил родителей одних. Ему нужно было найти способ связаться с Поттером и решить, что им делать в этой ситуации.

***

По пути домой Лили делала выговор Гарри. Для самого мальчика это было вполне ожидаемо, он даже понимал причину ее недовольства. До этого времени Малфои уже успели запятнать себя Меткой, а о послевоенных разбирательствах с этим чистокровным семейством не знал только глухой и слепой.

До вечера он не выходил из комнаты, силясь придумать тайный для всех способ общения с Драко. Совы не годились. Во-первых, у него не было собственной совы, были только Сириуса и мамы, не особо его слушавшиеся. Письмо не должно попасть в руки маме или крестному. Учитывая их отношение к Драко, Гарри решил не афишировать их дружбу. Сквозные зеркала нужно еще добыть. Через камин — рискованнее, чем с совами…

В дверь постучались, и в детскую вошел смущенный Сириус.

— Гарри, ты тут?

«Нет, меня тут нет», — хотелось ответить Гарри, но он кивнул Сириусу.

Тот присел рядом с ним на кровать.

— Я хотел напомнить тебе, что ты обещал поговорить с мамой…