— Ваша ругань слышна даже на лестнице, — предупредила она спокойно. Ее рука легла Гарри на плечо. — Успокойтесь. Ничего сверхъестественного не произошло. Это было вполне ожидаемо. Справились тогда — справитесь и сейчас.

— Я не уступлю! — предупредил упрямо Драко.

Теперь все четверо смотрели на него. Что он решит? А что он может решать? Только опять идти на поводу у Крауча, общества, теперь еще и Драко.

— Ну и Мордред с тобой! — зло отозвался Гарри и, стянув с себя мантию, забрался на кровать и с силой задернул полог.

Зеленое бархатное полотно стеной отгородило его от стоящих в молчании друзей, и без их сочувственно-наглых взглядов стало легче.

Глава 50. Рита снова в деле

Проснувшись следующим утром в воскресенье, Гарри никак не мог понять, почему он так обеспокоен и подавлен, но память услужливо и в красках проиграла события предыдущего вечера. Стало тошно. Конечно, он предвидел такое развитие ситуации, но яро этого не хотел.

Гарри вскочил и рванул полог в сторону с одной мыслью: отговорить Драко от его глупой затеи, — но кровать друга оказалась пуста и как всегда идеально заправлена. Невилла в комнате тоже не было.

Он оделся и спустился в гостиную. Время было раннее, никто еще не завтракал, даже странно, что друзей не оказалось в комнате. Зато его увидели несколько слизеринцев и с участием обернулись, но Гарри без приветствий и расшаркиваний прошел мимо и вышел из гостиной в коридоры Хогвартса.

— Эй, Гарри!

От лестницы к нему спешила улыбающаяся Джинни.

— Доброе утро! — она протянула ему горку гренки на салфетке. — Я подумала, может, прогуляемся часик до завтрака?

Живот утвердительно заурчал от голода, и Гарри отозвался на ее предложение с благодарностью.

— А это откуда?..

— С кухни взяла, домовики угостили, — задорно улыбнулась она и без приглашения положила руку на его локоть.

В свои тринадцать лет Джин достаточно сильно отличалась от той скромной, робкой девочки, какой он ее помнил. Глаза горели весельем и задором, рыжие волосы уже заплетены не в девчачьи тонкие косички, а распущены по плечам; фигурка девочки почти оформилась, но еще зрела, щечки горели румянцем, а коралловые уста влекли… Ей тринадцать, долбил себе как дятел эту мысль Гарри, и уставился вперед, тупо держа гренки в салфетке перед собой.

Они поднялись по лестнице, быстро пересекли вестибюль, чтобы не встретиться с привидениями или патрулирующими коридоры учителями, и скоро уже шагали с холма к озеру на их любимое место у ивы. Солнце уже поднялось над долиной и играло бликами в волнах озера.

— Красиво, — молвила Джинни мечтательно и присела на выпирающий корень у воды. — Даже прошлогоднее путешествие во Францию не принесло мне столько радости, как возвращение сюда в сентябре.

— Хогвартс для многих второй дом, — понимающе сказал Гарри, прожевав гренок. — Только кому–то здесь хорошо и спокойно, а кто–то каждый год борется за выживание.

Ну не мог он в таком дурном настроении не испортить хороший момент. Джинни, однако, поглядела на него без укора, понимающе.

— Да, и каждый год это ты. А Драко вместе с тобой все это прошел.

— Его поступку нет оправдания, это глупо, Джин.

— Глупо, — согласилась Джинни и смешно сморщила нос, подставив личико солнцу. — Но такие вещи как дружба и любовь часто заставляют нас поступать неразумно и жертвовать собой.

— Кому, как не нам знать это, Джин…

— Он любит злить тебя, я заметила.

— В этом он эксперт, много тренировался в прошлом.

— Любит указывать тебе на твои слабости и мельчайшие непродуманные детали в планах.

— Да, и меня это… — Гарри нахмурился, но потом улыбнулся, поняв ее мысль. — Да, ты хочешь сказать, что мне без него не справиться, я понял.

— Справишься, конечно! — Джинни помочила ноги в воде, будто не замечая, что Гарри ее внимательно слушает. — Но спроси себя сам, хочешь ли ты опять быть там в одиночестве?

Конечно, нет, понял Гарри и с нежностью на нее посмотрел. Джин всегда умела заставить его размышлять трезво и спокойно, как и надо. Он с уверенностью мог бы сказать, что без нее, без ее советов и поддержки никогда не смог бы стать главой Аврората, а Драко… слишком давно является его правой рукой, чтобы он мог без него обойтись. И все же…

— Тебя мучает, что он может погибнуть, — повторила за ним его мысли Джинни и отщипнула кусочек последней гренки, которую он собрался съесть. — Можно утешиться, мол, он знает на что идет. Или нет. Но многие могут погибнуть, если он этого не совершит. Это его бремя и его подвиг, а не твои. И ответственность за свою жизнь он несет самостоятельно, ему ведь никто не прикрывал спину, и в прошлой жизни едва ли за него заступались. Он к этому привык, теперь он такой, и тебе решать, принимать это или нет.