— Ты сам виноват, — Дамблдор тяжело вздохнул. — Проникшись ядовитыми идеями господства волшебников над людьми, ты залил кровью всю Европу. Жертвы, которые ты принес ради общего блага, неисчислимы…

— Ты пришел поностальгировать вместе со мной? — ворчливо перебил его Геллерт. — Лучше бы стопку газет сквозь окошко подкинул. За годы одиночества я привык к молчанию, и знаешь, Дамблдор, что-то мне все меньше хочется говорить…

— Хорошо. Тогда послушай. Этот мальчик владеет тем же щитом, что и ты. Я знаю, ты много лет исследовал эту силу, прежде чем сразиться со мной. Подскажи нам, как развить щит. Что он из себя представляет?

Дамблдор наколдовал четыре кресла, и в одно из них с удовольствием запрыгнул, как молоденький, Грин-де-Вальд. Сел прямо с ногами, поджав их под себя. Гарри его не винил. За пятьдесят лет еще как устанешь сидеть в позе лотоса на голых камнях.

По знаку Дамблдора Снейп молча и со сноровкой извлек из внутреннего кармана мантии огромную тяжелую бутыль лучшей медовухи мадам Розмерты и четыре бокала.

— Отдай сюда! — Геллерт вырвал из рук Снейпа бутылку, отодрал крышку и пригубил. Поморщившись, Снейп спрятал бокалы обратно. — Вот это уже обстоятельный разговор, но ты знаешь, как я отношусь к этому сладкому пойлу, Альбус…

— Есть еще огневиски, — Дамблдор хлопнул по своей мантии, и Гарри в самом деле услышал соблазнительный «бульк». — Но после того, как ты нам поможешь.

— А ты запаслив, — смерил его презрительным взглядом Геллерт и пригубил еще раз. — Ну, ладно, — он заботливо заткнул пробкой горлышко и обнял бутылку, спрятав под мантию. — Хватит еще года на три, если экономить. Не достояла твоя медовуха, Дамблдор, ты никогда не умел пить правильно… Так ты, мальчик, пользовался перстнем Мерлина?

— Приходилось, — не стал отрицать Гарри.

— Зачем тебе знать про свойства щита?

— Да объявился в мире похожий на тебя безумец, — буркнул Снейп под осуждающим взглядам Дамблдора.

— Уж не Томас ли Реддл?

— Он самый, — Гарри поджал губы.

— Хочешь убить Тома Реддла? — Грин-де-Вальд издал долгий и непристойный звук. — Я в этом не стану участвовать.

— Видать, из солидарности, — снова вырвалось из Снейпа.

— Дамблдор, убери этого дерзкого юнца, он мешает обстоятельному разговору двух умных людей! Кстати, я имею в виду мальчишку, а не тебя, так что не хорохорься.

— Так что с щитом? — памятуя о времени, поторопил его Гарри.

— Ты знаешь, что перстень никогда не дается в руки просто так? — перевел на него колючий взгляд Геллерт.

— Да.

— А то, что он вовсе не был создан Мерлином?

— Да.

— Значит, ты меня поймешь, когда я скажу, что и я пользовался им. Это был тридцать девятый год двадцатого века, а я искал способ найти три Дара Смерти и вознестись над нею. Почему тридцать девятый, ты спросишь? А ты подумай, что случилось в этот год.

Гарри поморщился, вспоминая обе версии истории — магловскую и магическую.

— Началась Вторая Мировая война, — подсказал Дамблдор. — Не с твоей ли подачи?

— О, да, Адольф был прекрасным учеником. Он исполнял мой приказ: маглы стояли бы на коленях перед ним, а он передо мной. Чувствуешь, какой размах? Кстати, как он? Смог завоевать Европу и поставить мир на колени перед новой властью?

— Нет, — Гарри даже сплюнул на грязный пол камеры. — Был уничтожен. Туда и дорога.

— Жаль. Но речь не о нем. Думай еще.

Тридцать девятый год… Да много дурного случилось в эти годы в мире, страшнее периода в истории не придумаешь. Но как все это объединить в одно верное слово?

— Том Реддл, — вдруг сказал Дамблдор. — Он только поступил в Хогвартс.

— Верно, а ты не теряешь хватки, старый верблюд! — хохотнул Геллерт. — Верно. Малолетний поганец уже тогда представлял угрозу миру. В целом, я его не виню. Амбициозен, упорен, умен — страшная смесь для волшебника, интересующегося темной материей. Пожалуй, слишком темной… Но не суть. Я не понял, зачем кольцо нашло меня — конечно, я знал о нем с самого начала после изучения всех возможных книг о магических артефактах. Увы, я имел глупость надеть его на палец, хотя и успел подумать, что менять в своей жизни я, в общем-то, ничего не хочу. Поддался роковому соблазну. И перстень забросил меня не в младенчество, а в юные годы, когда я повстречался с Альбусом. Я помню, как твоя сестра Ариана осталась жива, — обратился он к Дамблдору. — А в новом витке истории во время дуэли щит, который возник, отразил твои чары в нее. Теперь она мертва. Мы с тобой строили новый мир, Альбус. А в этом варианте мира я остался совсем один.

— Я… убил Ариану?

Дамблдор судорожно вдохнул и резко отвернулся от них к окну. Какое-то время они посидели в молчании: Гарри стало от этой новости очень тоскливо, а еще он не знал, куда деть глаза. На Дамблдора, переживающего вновь свое личное горе, он смотреть не хотел; на Грин-де-Вальда, сковырнувшего кусок грязи с груди, — тем более.