— Нет, — внезапно ответила тетя и постаралась закрыть дверь, но Гарри, готовый к этому, с милой улыбкой подставил ногу к косяку. — Мы ждем гостей, сегодня Мардж приезжает…

— Мы не займем много твоего времени. Нужно серьезно поговорить.

— Мама, а кто это? — подергал мать за фартук Дадли, глупо глядящий на Гарри.

— Я твоя тетя Лили, — мама зашла в приоткрытую Гарри дверь, и Петунье пришлось посторониться. — А это Гарри, твой кузен. Мы давно у вас не были, кажется, с пятилетия Гарри, но ты его должен помнить. Вернон не дома, Петунья?

— Он уехал за Мардж, — тихо сказала тетя, выставив вперед половник. Опасалась чего–то? Ах, да, в прошлый раз Гарри натравил на нее летучих мышей — любимый прием Джинни — за то, что она прогоняла из дома маму и Сириуса.

— Мы с миром пришли, — в замешательстве попыталась уверить ее Лили. — Тогда был несчастный случай, Гарри был мал, магия сама вырвалась. Но сейчас все по–другому.

— Мы в любом случае не можем вас принять, вы не сообщили о приходе, — ответила настороженно тетя Петунья. — К нам Мардж на неделю приезжает, и они вот–вот вернутся…

Раздался звонок в дверь. «Кажется, не успели» — комментировал про себя Гарри развитие ситуации. Петунья вздрогнула и обреченно засеменила к двери. На пороге стояла тетушка Мардж.

Эта краснолицая, внушительной комплекции дама очень походила на дядю Вернона. У нее были даже усы, правда, не такие пышные, как у дяди. В одной руке она держала здоровенный чемодан, второй прижимала к груди старого, угрюмого бульдога Злыдня, истекающего слюной.

— Петунья, дорогая! — воскликнула тетушка Мардж и двинулась к ним. — У тебя гости? — тетушки поцеловались, Мардж прижала массивную челюсть к впалой щеке Петуньи.

Вслед за ней в дом вошел дядя Вернон.

— Петунья?.. Ах, это наш племянник и сестра Петуньи, — дядя растекся в улыбке, но когда обернулся к ним, она больше напоминала оскал. — И они уже уходят, не беспокойся, Мардж.

— О, так это сестра Петуньи, Лили? — тетушка Мардж грузно протиснулась к ним в гостиную и придирчиво оглядела Лили, одетую просто, но со вкусом. Возможно, больше всего ей не понравились мамины рыжие волосы, распущенные и ниспадающие до пояса. — Вы же не общались, Петунья? С чего вдруг гостями стали?

Ощущение было, как будто их и нет в гостиной, подумал Гарри и почувствовал, что злится. Мама, напротив, была спокойна и даже бровью не повела. Здороваться, однако, тоже не стала.

— Я не знала, что они придут, Мардж, — залебезила перед ней тетя Петунья и встала между ними. — А это племянник.

— Гэри? Гарольд?

— Гарри.

— Вот как? Безвкусное имя, — Мардж даже причмокнула, подойдя к нему, чтобы поближе осмотреть. У Гарри возникло ощущение, что он находится в контактном зоопарке, и его только что оплевали. — Что ж, познакомились, и хорошо, теперь хоть знаю, что за Гарри.

— Они уже уходят, — повторил дядя Вернон, красный, как вареная свекла.

— Извините? — удивилась Лили.

— Нет–нет, Вернон, Петунья, пусть посидят с нами, мне интересно узнать твою сестру.

Когда тетя Петунья и дядя Вернон переглянулись, у них было одно, смешанное выражение лица — словно в бочке с дорогим вином они обнаружили протечку, и вино залило дорогой паркет. В это же время на кухню зашел Дадли. Соломенные волосы прилизаны, из–под пяти подбородков торчит галстук–бабочка.

— А вот и мой Дадличек, мой любимый племянничек! — хрипло гаркнула тетушка и подбежала обнимать Дадли.

Гарри прекрасно помнил, что ее объятия Дадли терпит только потому, что тетушка ему за это платит. И действительно, это не изменилось: когда тиски, в которых сжало Дадли, ослабли, в кулаке двоюродного брата хрустнула двадцатифунтовая бумажка. Лили широко распахнула глаза и недоуменно переглянулась с Гарри, но сын только сдержанно улыбнулся. Так здесь заведено, мама.

— Что ж, — дядя Вернон боком приблизился к ним, стараясь смотреть в противоположную сторону. — Чаю? — выдавил он из себя.

— Спасибо, Вернон, — вежливо отказалась Лили. — Мы на минуту, поговорить с Петуньей, и пойдем, дома много дел…

— О, так вы уходите? — обрадовался дядя.

— Да… — радушие и гостеприимство дяди Вернона немного выбило маму из колеи, но договорить ей не дали.

— Нет, посидите с нами, прошу вас! — тетушка Мардж совершенно неожиданно для Гарри обхватила его за плечи. — Мне всегда было интересно познакомиться с вами. Лили, дорогая, садись здесь.

Гарри усадили на стул рядом с чавкающим Дадли, а маму — рядом с ним, и тетя Петунья с выражением неопределенности на лице вынесла им посуду из самого, как знал Гарри, недорогого сервиза. Лили попыталась остановить сестру и шепнуть, что им пора, но Петунья только нагнулась и прошипела:

— Сидите и молчите! И ради всего святого, ничего ненормального!