— Я не могу отменить наказание другого преподавателя, Поттер, — недовольно протянул Снейп, не отрываясь от проверки домашних работ хафлпаффцев. — Я говорил не спорить с ним? Говорил. Я помог восстановить баллы, которые Локонс отнял у Слизерина? Помог. Но если назначено наказание, я бессилен. Мы не хотим привлечь внимание Дамблдора.

— Вы не понимаете, сэр, — Гарри нервно прохаживался в проходах между парт. — В этот день я впервые услышал голос василиска. Значит, дневник уже был у Джинни. Без подпитки ее жизненными силами Реддл не смог бы призвать змея.

Снейп отложил перо и откинулся на спинку своего кресла.

— Что вы предлагаете? Конкретнее, мистер Поттер.

— Пусть они посидят у вас! Тогда все они будут у вас на глазах.

— Ко мне может прийти Дамблдор.

— Скажите, что назначили им всем отработку.

— Слизеринцам? Вы алогичны, Поттер.

— Что они вам помогают готовить ингредиенты для завтрашних пар.

— Второкурсники, Поттер? Это подозрительно. Всем известно, что я скорее лукотрусу доверю это занятие. Я даже после проведения таких отработок сам тщательно все переделываю.

— Даете дополнительные занятия для отличившихся учеников?

— Какой разброс — от отработки до отличия. Продолжайте. И сколько же времени мне их держать у себя?

Гарри неопределенно пожал плечами и развернул свиток Локонса.

— Пара часов, — неуверенно ответил он. — Думаю, дольше он меня не задержит.

Губы Снейпа сжались в тонкую, бледную полоску. Вечер пятницы он ожидал каждую неделю, как возможность отдохнуть. Перспектива сидеть со студентами вместо того, чтобы читать у камина книгу с бокалом огневиски, мягко говоря, не радовала.

— Ладно, ступайте, я сейчас же за ними пойду, — высказал Снейп, тяжело поднимаясь с места. — Но вы мне будете обязаны, Поттер. В следующую пятницу все работы, которые я вам отдам, проверять будете вы.

— Идет, — кивнул Гарри, уже исчезая за дверью.

Слух оказался напряжен до предела. Мальчик готов был поклясться, что слышит каждый шорох в коридоре. Тихо потрескивали факелы на стенах, где-то скрипело раскрытое окно. В коридорах никого не было — в этот промозглый день ребята предпочитали оставаться в гостиной и делать домашние работы под теплым одеялом с чашкой какао.

Голоса он так и не услышал, что принесло немалое облегчение.

— А, Гарри, это ты!

Локонс сидел за столом в своем кабинете перед ворохом писем. На стук в дверь поднял голову и широко улыбнулся. Гарри мельком оглядел его. Синяки от схватки с пикси, еще не прошедшие, были тщательно замазаны пудрой, новый канареечный пиджак сидел на нем как влитой. Волосы профессора украшала сеточка, и сверху они тщательно были обрызнуты лаком.

— Сэр, я хотел спросить, — начал миролюбиво Гарри. — Раз мы с профессором Снейпом разобрались, что я ни в чем не виноват, может, не будем проводить наказание?

Локонс широко улыбнулся и покачал головой, не отрывая от него взгляда.

— Гарри, Гарри, Гарри… Понимаю, что профессор Снейп хотел вас защитить, и более или менее ему это удалось. Не хочу, чтобы вы думали, что я держу на вас зло — поразмыслив, я понял, что ошибался.

— И? — мальчику очень хотелось развести руками. — Наказание будет?

— Считай это не наказанием, а личной беседой со мной, тем, кто познал обе стороны славы! — Локонс придвинул к нему чернильницу и перо. — Я понимаю, что ты испуган тем, сколько славы на тебя свалилось еще в детстве. Ты знаменитость, Гарри! И когда ты подрастешь, тебе придется точно так же, как и сейчас, подписывать открытки людям. Чтобы они помнили тебя! Чтобы хранили тебя и твою открытость в своем сердце!..

Гарри, закатив глаза, уселся на стул рядом с Локонсом и обреченно взялся за перо. Что бы такого написать?

***

Он вертел в руках уже, наверное, тысячный конверт, опрыскивая его вонючими духами. Письма, написанные им, были зачарованы. Все-таки отказать себе в развлечении и маленькой мести Гарри не смог. Одни письма ярко расписывали жизнь Локонса, как безнравственного негодяя, другие разоблачали его «подвиги», в третьих содержался меж строк подтекст извращенного характера, четвертые характеризовали его как личность нетрадиционной ориентации… Не слушая болтовню настырного профессора, Гарри изредка хихикал и запечатывал конверты. Реакция молодых дамочек, которые писали ему огромные письма, полные сопливой романтики и обожания, заранее забавляла его. Конечно, на каждый конверт было наложено заклятие, чтобы при случае текст по его желанию стал стандартным…

Но вот он держал в руках тот самый конверт. Вероника Сметли. Ощутив дрожь в коленях, Гарри вскочил.

— Профессор, прошло четыре часа. Я могу считать наказание завершенным? Мне еще уроки делать.

Локонс разочарованно затих.

— Гарри, я же просил тебя не считать этот вечер наказанием! Пойми, скоро слава тебя погубит, она неверная подруга, Гарри…

— Не имеет значения, — довольно грубо отозвался мальчик. — Я могу идти?