«…Я благодарю вас за спасение Философского камня от рук злодея, но слова — не все, чем я на данный момент могу выразить свою благодарность. Камень я получил целым и невредимым. Вам же, мистер Поттер, я посылаю собственные наработки (их Вы получите прямо в руки от моего домовика; он на тридцатый день месяца июня прибудет к Вам в полдень), которые помогут Вам в Вашем благородном деле и, как я смею надеяться, изменят Вашу судьбу в лучшую сторону.

С огромной благодарностью к Вам,

Николас Фламель!»

— Я отослал его хозяину, — серьезно взглянув на Дамблдора, ответил Гарри. — Я честно рассказал ему, что происходило в Хогвартсе, и он оказался очень недоволен, что его камень находится под защитой каких-то ловушек. Мало того, в школе держат трехголового пса, когда студенты находятся на территории школы. Волан-де-Морт в школе. Когда я подошел к зеркалу за камнем, я желал только забрать его. И отослать к хозяину. Оригинальные вещи, живые или нет, тянутся к своим создателям, а создатели невольно тянутся к вещам, ими созданным.

По лицу Дамблдора сложно было сказать, согласен он с таким решением мальчика или нет, но все также дружелюбно улыбнулся.

— Тогда я не беспокоюсь за тебя, Гарри! Ты молодец! Отдыхай, а я пойду. Вам еще о многом нужно поговорить с родными.

— Альбус, мы еще пообщаемся с вами! — сурово напомнила Лили и переместилась поближе к сыну. — Я беспокоилась очень, Гарри.

— Всю клубнику съела! — фыркнул Сириус. — Бабушка тебе передает привет, ее мы оставили с Руди. Брат тоже очень скучает по тебе.

— У нас есть для тебя сюрприз, Гарри! — Лили улыбнулась. — Как только будут свободные выходные приезжай, увидишь.

— А где Снейп?

— Он в мэноре, мистер Поттер, — тихо сообщил Люциус, оглянувшись на каморку мадам Помфри. — Опустошает полки с круассанами и лучшим вином.

Гермиона тихо рассмеялась и бросилась другу на шею, Драко закатил глаза и разлегся рядом на подушках, блаженно вздохнув. Уже чувствовалось приближение заслуженного отдыха — Невилл тащил Гарри сверток, который только что принесла сова, и пах он пирожками бабушки Вальпурги.

Сейчас он ощущал абсолютное счастье, будучи увереннным — впереди только спокойные учебные будни и ожидаемые всю неделю выходные. Прогулки с друзьями, игры в шахматы (он дал себе зарок научиться играть), празднование Дня Всех Влюбленных, на который он уже замыслил отослать Джинни анонимную открытку и полюбоваться, как будет выкручиваться неугомонный Малфой; хождения весной к озеру на привычное место… Словом, великолепные детские будни!

Глава 18. День Рождения

За окном громко чирикали воробьи, наглые, пушистые, совсем недавно вылупившиеся. Солнце грело еще с раннего утра, этот день обещал быть жарким. Его лучи уже пробрались в комнату и осветили ее, сделав сон невозможным. Гарри, мыча что-то, развернулся спиной к окнам и накрыл голову подушкой. Где-то рядом скрипнули полы, и он сразу насторожился — аврорские привычки не умирают.

Но пришедших поздравлять его выдала Эви, капризно пытавшаяся стянуть с себя праздничный колпак.

— С днем Рождения! — не растерялись все.

Гарри выполз из-под одеяла, пытаясь казаться сонным и недовольным, но не смог скрыть улыбки. Мама, Сириус и Руди стояли в его комнате и весело смеялись, младший брат тут же запрыгнул к нему на кровать.

— Гарри! Гарри! Мы тебе такие подарки приготовили!

— Рудольф! — Сириус строго погрозил пальцем. — Тихо! Пусть он сам увидит!

Эви на руках матери стянула, наконец, колпак и теперь тщательно обгрызала его. У малышки резались первые зубы.

— С днем Рождения, сынок! — Лили села рядом с Гарри и поцеловала в лоб. — Одевайся и спускайся! Бабушка уже заждалась тебя!

— И вторая бабушка тоже! — выдал тайну Руди, весело спрятавшись от отца за брата.

— Рудольф!

Гарри коварно выдал брата Сириусу, выскочив из кровати. Сириус подхватил сына и защекотал, тот заливисто смеялся.

Чуть позже они ушли, поторопив его с одеванием. Гарри потянулся и выглянул в окно — день обещал быть просто чудесным. Спешно одевшись, он еще долго причесывался перед зеркалом и глядел в отражение на бумаги, лежавшие на столе.

Фламель прислал ему копии своих разработок в тот день и час, которые назначил сам. Он славился своей ученостью в разных областях магии, изучал подкорки белой и черной магии, способы борьбы и с той, и с другой стороной. Ученый он был на вес золота и, как оказалось, занимался когда-то крестражами. Заикнувшись в длинном письме Фламелю о крестражах, Гарри и подумать не мог, что он пошлет ему такие ценные сведения. Воспоминания в склянке о рассказе родным про свою истинную судьбу, отосланные ему, тоже сыграли свою роль — Николас был целиком на их стороне.