Я фыркаю и качаю головой. — Нет, думаю, удар по его самолюбию сейчас сделал больше, чем любой кулак. — Я тянусь вверх и провожу пальцами по его щетинистой челюсти. — Я рада, что ты пришёл.

Он приподнимает бровь, и его бледно-голубые глаза не отрываются от моих. — А ты думала, что я не приду?

— Такая мысль мелькала.

— Недооцениваешь меня, — тихо рычит Джакс, притягивает меня ближе и мягко целует в губы.

Поцелуй слишком короткий, и я уже собираюсь снова притянуть его к себе, как вдруг по дому стаи разносится громкий голос отца, призывающий всех к тишине, чтобы начать объявления. Мне приходится с неохотой отойти от Джакса и занять своё место впереди комнаты рядом с семьёй, пока папа начинает говорить, сегодня, впрочем, очень коротко. Но прежде чем объявить старт забега, он указывает рукой на Джакса.

— Сегодня у нас в гостях волк из стаи Вестфилд, сын альфы Дамиана, — говорит папа, и я вижу, как многие в нашей стае с любопытством оборачиваются к Джаксу. — Прошу всех принять его тепло.

Джакс слегка машет рукой, оглядываясь с улыбкой, пока со всех сторон ему бормочут приветствия. Многие самки смотрят на него с явным интересом, и у меня в животе тут же сворачивается кислый ком ревности. Но закипать во всём этом мне некогда, потому что папа объявляет начало забега, и мы вчетвером — папа, Тео, Брук и я — идём к задним дверям дома стаи. По традиции первым перекидывается альфа, потом его семья, затем бета и его семья, а уже после них — вся остальная стая. Джакс, как гость, сегодня будет перекидываться последним. Уверена, ждать ему будет тяжело, потому что меня саму, стоит только выйти наружу под полную луну, уже просто разрывает от желания перекинуться.

Но, конечно, мне приходится ждать своего альфу — и папа быстро стягивает с себя одежду, перекидывается и воет на луну, давая официальный сигнал к началу забега. После этого всё идёт быстро — Тео, Брук и я почти одновременно раздеваемся и перекидываемся, а сразу за нами — Кори и Элли. Большой серебристый волк папы уже у кромки леса, и как только я оказываюсь на четырёх лапах, тут же мчусь за ним, углубляясь в лес.

Лучше этого, наверное, уже ничего не бывает — луна над головой, ночной ветер в шерсти, пока я бегу. В такие ночи я чувствую себя дикой и свободной, именно такой, какой и должна быть волчица. Совсем скоро за мной начинают греметь по земле сотни лап, а потом они уже повсюду вокруг меня, потому что стая растягивается по лесу. Кто-то поднял нос к ветру, надеясь уловить иной запах, тот, что приведёт к предназначенной паре. Кто-то держится рядом со своей парой или семьёй, а кто-то просто наслаждается самим бегом, несясь так быстро, как только несут лапы.

Через минуту-другую я отрываюсь от стаи и углубляюсь в лес одна. Я прекрасно знаю границы нашей территории; я бегаю по этому лесу всю жизнь. Я глубоко втягиваю воздух носом на бегу, но сегодня ночью в нём нет ничего нового. Ничего не ощущается иначе. Может, Джакс ещё не перекинулся, а может, он просто ещё недостаточно близко. В любом случае, ему придётся постараться — это ему предстоит меня найти.

Я перехожу на ленивую рысь, когда подбираюсь к старому парку на окраине города, тому самому, который уже никто не использует. Тому самому, где мы с Джаксом совсем недавно остановились «поговорить». Я обнюхиваю землю, делаю круг и усаживаюсь ждать своего мужчину. Хотя я и пытаюсь расслабиться, внутри у меня целый клубок нервов — от любого шороха, от любого движения листьев на деревьях я вся напрягаюсь, и голова тут же дёргается то влево, то вправо, то снова влево.

Постепенно меня накрывает странное ощущение. Как будто по всей коже бегут тёплые мелкие покалывания, вытягивая тревогу наружу и заменяя её каким-то подавляющим восторгом. Пульс срывается в галоп, я вскакиваю и начинаю крутиться по траве. И тогда я чувствую запах — такого я никогда ещё не улавливала, сладкий, пряный, дурманящий, он тянет меня обратно в лес. Я не могу понять, откуда именно он идёт, но моя волчица от него просто сходит с ума. Мне нужно его найти, коснуться, попробовать.

Всякая разумная мысль вылетает у меня из головы — будто я едва-едва остаюсь где-то на задворках, а волчица полностью берёт верх. Она будто пьяная, восторженная, неловкая, дрожащая от предвкушения. Запах и ощущения становятся всё сильнее, но я никого не вижу и ничего не слышу. Собственное бешеное сердцебиение грохочет у меня в ушах, заглушая всё вокруг. И прежде чем я успеваю понять, что происходит, на меня обрушивается тяжесть — другой волк, сбивающий меня с лап и валящий на землю.