— Приятного аппетита. Надеюсь ваш завтрак еще не остыл. — Я указал взглядом на чудом уцелевшую плошку на полу и, развернувшись, зашагал к выходу из подземелья. — До скорой встречи, сударыня.

Глава 3

— Ну что? Молчит?

Плечистая фигура на мгновение появилась в дверном проеме над лестницей — и тут же отступила в сторону, освобождая дорогу. Дядя, как и всегда, знал, когда лучше выловить меня, чтобы успеть до обеда нагрузить достойными князя задачами… Ну, или просто страховал — на тот случай, если сердитой девчонке в подвале на этот раз повезет больше, чем обычно.

Он с самого первого дня говорил, что такую гостью лучше держать подальше от бабушки и сестер. С этим я не мог бы поспорить даже при всем желании, однако лучшего места запереть Одаренную, да еще и с мерзким характером, не нашлось ни в Гром-камне, ни даже в Отрадном.

— Молчит, — вздохнул я. — Как рыба об лед. Так, вытягиваем что-то помаленьку…

— Сдалась она тебе вообще? — Дядя закрыл дверь, ведущую в подземелье и полез в карман — видимо, за ключом. — Только продукты переводит. Не хочет говорить — повесить, и дело с концом.

— Даже так? — Я приподнял бровь. — Вот уж не ожидал…

Чего уж там, мне и самому уже не раз приходило в голову, что если кто-нибудь из гридней тогда, в Тайге, ненароком всадил бы лесной снайперше пулю между лопаток, моя жизнь сейчас была бы куда проще. Никаких бесед, никаких визитов в подвал с тарелками супа, никаких бестолковых угроз… и никаких бесстыже-голых ног!

Только обыденная возня с усадьбой, дружиной и лесными стрелками, которых я так рано или поздно передавлю — или по одному, или всех разом.

— А почему нет? — проворчал дядя. — Говорить она явно не собирается, а князь в своей вотчине вправе вершить правосудие.

— Ну… Я поймал девчонку в Тайге. А значит — формально на государевых землях. — Я развел руками. — И к тому же будет неплохо, если она сдаст своих друзей и того, кто заплатил им за весь этот бардак. Тогда мы, наконец, сумеем прижать Зубовых, и закон встанет на нашу сторону.

— Я бы на это не рассчитывал, Игорь. — Дядя махнул рукой. — Закон этот, что дышло…

Похоже, дядя и правда не шутил — на усталом и слегка осунувшемся от недосыпа лице я не заметил и намека на улыбку. Он и прежде всегда осторожничал, но все же был не чужд милосердия. И того, что в среде аристократов, хоть бы и провинциальных, принято называть честью. Ведь одно дело убить опасного и сильного врага в открытом бою лицом к лицу, и совсем другое — вздернуть его без всякого суда.

— Накинуть петлю на шею, да найти сосну повыше, — продолжил ворчать дядя. — Чтобы ее друзья видели, чем все закончится. А то обнаглели уже в край!

— Да что на тебя нашло? — не выдержал я. — Не с той ноги встал?

Глаза напротив сердито сверкнули — и тут же потухли. Спорить со мной явно никто не собирался. При всех своих переживаниях за сестру и бабушку дядя вряд ли забыл, что значит слово «репутация».

А она, как ни крути, пока еще была моим главным оружием в холодной войне с Зубовыми.

— Действительно… Тьфу ты, как бес попутал! — Дядя зажмурился и тряхнул головой. — Злющий хожу, как собака. Утром с Катюхой поругался, теперь вот это… Отдохнуть бы нам всем по-хорошему. Только некогда.

— Некогда, — кивнул я. — Ладно, пошли-ка на улицу. Мне тоже воздухом подышать не повредит.

Дядя молча кивнул, и через несколько мгновений мы уже спустились с крыльца и не торопясь двинулись к обрыву над Невой. Солнце уже понемногу клонилось к закату — дни становились все короче, и вечер теперь наступал чуть ли не сразу после обеда. Ветер задувал с севера уже по-зимнему сердито, но я скорее радовался холоду — он, как ни крути, остужал горячую после беседы с пленницей голову… И не только голову.

И не только у меня: прошло несколько минут, и недовольное сопение дяди, стоявшего рядом среди сосен, наконец, стихло.

— Ладно… Вешать девку, конечно, не дело, — тихо проговорил он, поправляя ворот куртки. — Но и здесь держать тоже не стоит. Сбежать, может, и не сбежит, но крови попортит точно. Отвези ее в Орешек к Павлу Валентиновичу — пусть сам разбирается. И с судом, и со следствием, и со всем остальным. Места в крепости много, а охранять и солдаты могут. Им за это государь жалованье платит.

— Вот только этой занозы им там и не хватало, — усмехнулся я. — И что ты с нее спросишь? Землянку в Тайге с ящером своим подожгла? Ну так за это месяц посидит — и отпустят. Если раньше не сбежит.

— Ну… может, подстрелят ненароком — при попытке, так сказать… — проворчал дядя — правда, теперь уже без особой злобы. — Здесь держать тоже нехорошо… А что еще сделаешь?

— Да черт его знает. — Я поморщился и сплюнул на пожелтевшую траву. — Но с лесовиками этими надо кончать… Понять бы, кто они такие. И откуда взялись.

— Да все оттуда же. — Дядя ковырнул ботинком какой-то камушек. — Тайга большая, а денег у Зубовых много. Нашли дураков.