Врагов у меня хватило. И по соседству, и в Орешке, и в Тосне и, возможно, даже в собственной вотчине, но по-настоящему влиятельных и могущественных было немного. А тех, кто мог не пожалеть денег, чтобы нанять Одаренных головорезов — пожалуй, и вовсе один.

Его сиятельство Николай Платонович отчаянно не желал, чтобы я лез со своими делами в Тайгу. Он честно предупреждал, а я честно не послушал — затеял сначала расчистку дороги, потом стройку перед самой зимой… И, разумеется, последствия не заставили себя ждать.

В сущности, если меня что и удивляло, то разве что тот факт, что старик Зубов в очередной раз решил воспользоваться помощью наемников — вместо того, чтобы пригнать на тот берег Невы сотню-полторы гридней. Или лично выползти из берлоги и сравнять всю мою стройку с холодной таежной землицей.

Вряд ли он так уж опасался нового градоначальника Орешка. Орлов, при всем своем упрямстве и способностях, еще не успел обзавестись в городе ни друзьями, ни даже временными союзниками. И случись что за Великановым мостом, на помощь мне бы помчались не грузовики с солдатами из гарнизона, а пара-тройка урядников… и то не факт.

И уж тем более вряд ли Зубов боялся лишнего внимания со стороны Москвы и лично государя императора. Всю вину за сомнительные делишки взял на себя средний сын — Александр, а остальные, как и прежде, оказались не при делах. Могущества таинственных столичных покровителей хватило, чтобы их сиятельства отделались легким испугом, ссылкой и каким-нибудь штрафом в сотню-другую тысяч рублей.

А значит, Зубовы вполне могли себе позволить такие мелочи, как один большой пожар и дюжина-другая соседских гридней, лежащих на том берегу Невы холодными трупами. И пусть силовое решение наверняка дорого бы им обошлось, оно все еще казалось если не лучшим, то по меньшей мере возможным… И уж если его сиятельство Николай Платонович медлил — на то были причины. И кто-то из таинственных лесных стрелков вполне мог их знать.

Но выпытать у девчонки хоть что-то полезное я уже почти не надеялся.

— Натравить? Натравливают собак, князь! — прорычала она сквозь зубы, рывком поднимаясь с кровати.

Все-таки проняло. Стоило пару-тройку раз уколоть в нужное место, как острая на язык бесстыжая бестия, полминуты назад готовая продемонстрировать всю себя хоть в исподнем, хоть без — лишь бы не отвечать на вопросы — превратилось в ту, кем была на самом деле.

В совсем еще девчонку, юную и бестолковую. Которая вообразила себя не только охотницей и знатоком Тайги, но и крутой наемницей, попалась и теперь отчаянно тешила себя надеждой, что еще несколько таких же бегунов со штуцерами сумеют вернуть ей свободу. За бравадой и попытками смутить меня голыми тощими ногами скрывался ужас. Нет, боли и даже смерти пленница не боялась нисколько, но сама мысль, что ей придется остаться в тесной клетке, оказалась страшнее оружия, пыток и самой убойной магии из моего арсенала.

— Натравливают собак, — повторила она. Уже тише, издевательски-презрительным тоном и с улыбкой на губах — настолько убедительной, что я почти поверил. — Тупых и жадных псов вроде тебя, князь. А я пришла сама, по собственной воле. Просто потому, что мне не нравишься ты. Не нравятся твои люди на моей земле. Не нравится твоя стройка в Тайге… И рожа твоя — тоже не нравится!

— Как скажешь. Сама, так сама. Пришла — и попалась. — Я улыбнулся и посмотрел прямо в пылающие гневом глаза. — Сидишь теперь в клетке, а курица твоя чешуйчатая в Тайге упырей кормит.

— Ах ты… — Пленница метнулась вперед, вцепилась в толстые прутья пальцами и тряхнула так, что решетка с лязгом заходила на петлях ходуном. — Я тебе язык отрежу!

Будь руки у девчонки чуть длиннее, она, пожалуй, смогла бы дотянуться. Но отросшие ногти замерли примерно в ладони от моего лица — и в ход пошла магия. Я едва успел выставить Огненный Щит, когда в подземелье полыхнуло Даром, и воздух сердито загудел, наливаясь магией. Невидимое лезвие рассекло полыхающий круг между нами примерно до середины…

И исчезло. Прятаться пленница умела отлично, и бегала чуть ли не вдвое быстрее меня, но в схватке на заклинаниях силенки оказались неравны.

— И все? — Я с усмешкой стряхнул на пол остывающие искры. — Мало каши ела? Принести плошку побольше?

— Подавись своей кашей, княжий выродок! — Пленница отступила на шаг, сжимая кулаки. — Ты, считай, уже покойник. Дед узнает, что я здесь — он с тебя живьем шкуру снимет!

Попалась.

— Понял. Значит, есть еще какой-то дед… Уже что-то. — Я удовлетворенно кивнул. — Благодарю, сударыня.

Черные глаза за решеткой снова вспыхнули сердитыми угольками, но слов на этот раз не последовало. Даже ругани — девчонка, наконец, сообразила, что в гневе и так разболтала куда больше, чем следовало. И теперь только скрипела зубами, пытаясь испепелить меня взглядом.

Разумеется, безуспешно — из нас двоих только я повелевал первородным пламенем.