Бесполезно. Красная Плеть оставила на морде алый дымящийся след, Огненный Шар проделал в черепе дыру примерно в мой кулак, но медведь и не думал падать. От частокола его отделяли жалкие двадцать-тридцать шагов, и тварь явно намеревалась одолеть их раньше, чем сдохнуть.

— Проклятье… отходим! — Сокол забросил опустевший штуцер обратно за спину и спрыгнул с помоста. — Осторожнее, ваше сиятельство!

Я, как и положено князю, отступал последним, напоследок всадив в уродливую косматую морду пару заклинаний. Зловонное дыхание буквально сдуло меня назад, но, приземляясь, я уже держал в руках меч. Резерв понемногу заканчивался, однако на чары Разлучника маны еще хватало.

— Ваше сиятельство! — раздался голос за спиной. — Берегитесь!

Но я уже не слушал. Весь мир сейчас сжался до крохотного пятачка, на котором остались только я, медведь и клинок. Меч чуть подрагивал в руке — сталь и кресбулат готовились закончить работу, с которой не справилась боевая магия.

Единственный уцелевший глаз чудовища полыхнул прямо над стеной, и гигантская туша навалилась на нее всем весом. Искалеченные магией лапы с когтями величиной с лезвие ножа вцепились в колья, и заточенное дерево вонзилось в плоть. Помост, на котором стояли стрелки, разлетелся на части. Вколоченные в землю бревна гнулись, плевались щепками и трещали так, что я почти перестал слышать выстрелы.

Но каким-то чудом держались. То ли гигантское тело исчерпало отмеренный аспектом запас прочности, то ли я, наконец, сумел попасть Факелом в позвоночник — медведь остановился. И вместо того, чтобы снести стену, разметав бревна, как спички, беспомощно повис на кольях, опустил голову и только рычал. Я осторожно шагнул вперед, чтобы одним взмахом зачарованного клинка развалить ему череп надвое…

Но меня опередили.

Юркая фигурка в выцветшем камуфляже вынырнула откуда-то слева, едва не зацепив меня плечом. Паренек — тот самый, который травил байку у костра! — подскочил к медведю, не обращая внимания на сердитое ворчание, засунул ему в пасть двустволку чуть ли не по самый казенник — и нажал на спуск.

Не знаю, чем ловкач зарядил свой антиквариат — сработало оно немногим хуже моих заклинаний. Оба ствола громыхнули одновременно, и голова чудища подпрыгнула, заливая все вокруг густой темной жижей. Эхо от выстрела пробежало вдоль остатков частокола, затихая, и в его отзвуках утонул протяжный вздох. Медведь едва заметно шевельнулся, выпуская из носа темные пузыри — и издох.

На этот раз, кажется, окончательно.

— Матерь милосердная… — Боровик трясущимися руками убрал револьвер обратно в кобуру и стащил с головы шапку. — Неужто все?

Вольники и гридни понемногу стягивались к поверженному чудищу, на ходу поминая Пресветлых Сестер, Перуна, Велеса, Триглава и всех прочих покровителей. Кто-то щелкал скобой, по привычке загоняя в магазин штуцера патроны, кто-то возился с ружьями. Паренек осторожно вытягивал у медведя из пасти свою героическую двустволку, я шагнул вперед, чтобы ему помочь…

И едва успел отпрянуть, когда по свалявшейся шкуре пробежала дрожь. На мгновение показалось, что дважды мертвый медведь снова ожил, и кто-то даже лязгнул затвором, но никакого чуда не случилось.

Просто заработал аспект. Оставшаяся без косолапого хозяина магия вышла наружу и устремилась к единственному, кто мог ее принять. Черные нити тянулись ко мне, и их было столько, что они сливались в один сплошной поток, похожий на щупальце кракена.

— Да твою ж… — выругался я, отступая на шаг.

Аспект оказался настолько мощным, что, похоже, обрел что-то вроде сознания. Еще немного, и мне пришлось бы просто-напросто удирать, но магия остановилась сама, будто натолкнувшись на невидимую стену. Потом ноздри наполнил запах паленой ткани, и в грудь будто ткнули чем-то острым.

Подарок диаконисы честно отработал свое, но в процессе разогрелся так, что прожег карман чуть ли не насквозь. И его силы, похоже, все-таки не хватило: несколько раз метнувшись из стороны в сторону, черное щупальце разделилось на полдюжины отростков поменьше и вновь устремились вперед.

Особо ни на что не надеясь, я зачерпнул из резерва остатки маны и выставил Огненный Щит. Совсем небольшой — от силы полметра в поперечнике.

Но и его хватило: алое пламя отсекло несколько вьющихся бестелесных ленточек, а потом вдруг пробежало по воздуху к медвежьей морде, обращая в прах уцелевшие. Я даже не успел заметить, как они исчезли, и только вокруг пасти горели чуть дольше, с тихим треском выплевывая густой серый дым, который тут же уносило прочь ветром. Аспект вступил в битву с аспектом.

И Огонь победил Смерть.

— Вот оно как. — озадаченно проговорил Сокол, легонько ткнув медведя стволом штуцера. — Чудны, Матерь, дела твои…

Пожалуй, он единственный из всех вокруг сообразил, что на самом деле произошло — и то только потому, что наверняка не раз наблюдал подобное, когда кто-то из офицеров гарнизона в Орешке добивал поверженную тварь с аспектом. А остальные гридни и вольники, видимо, решили, что еще живой… точнее, не совсем мертвый медведь попытался атаковать меня магией — и я упокоил его окончательно.