Ну и ладно. Меньше будет вопросов.

— Снимите отсюда… это. — Я брезгливо поморщился, указывая на повисшую на частоколе уродливую морду. — Тушу в лес — и сожгите.

Гридни козырнули и дружно помчались куда-то — видимо, за баграми, топорами и прочим инструментом. Боровик уже вовсю раздавал указания, а вольники все так же бестолково толпились вокруг поверженного чудища, разглядывая наросты на морде. Каждому из них не раз приходилось встречаться с тварями, наделенными силой аспекта, но такую древнюю и могучую они, пожалуй, видели впервые. Спорили вполголоса, тыкали пальцами и глазели с таким любопытством, что я нисколько бы удивился, притащи кто-нибудь фотоаппарат.

И только паренек, всадивший в медвежью пасть то ли картечь, то ли пару пуль, решил не задерживаться. Подхватил свою двустволку, закинул на плечо, развернулся…

Но не тут то было.

— А ну погоди! — Я осторожно, но крепко схватил его за ворот куртки. — Давай-ка мы с тобой немного прогуляемся…

Глава 6

Первую сотню шагов мы прошли молча. Изувеченный медведем частокол давно остался позади и понемногу исчезал среди деревьев, а я все так же шагал, не сказав ни единого слова. Чтобы парень успел как следует промариноваться в едком соусе собственных надежд, сожалений и страхов — ну, или что он там сейчас испытывал?

Схватка с таежным чудищем закончилась, и я, наконец, мог вернуться к тому, что в некотором смысле было куда интереснее двухсотлетнего медведя-переростка. Байка, которую парень рассказывал, наверняка появилась не вчера и даже не год назад. Вольники наверняка передавали ее из уст в уста десятки раз, и с каждой итерацией история обрастала новыми подробностями — от вполне достоверных до откровенно фантастических… Вроде умения положить пулю в цель пяти сотен шагов. И не из крупнокалиберного «холланд» с немецкой оптикой, а имея в руках доисторический мушкет, который даже охотники из мелких деревень уже давно отнесли в разряд антиквариата.

Плюс неуязвимость, репутация хозяина Тайги и наверняка еще какие-нибудь сверхчеловеческие способности. Выдумки, конечно же, и все же в байке про Черного Ефима вполне могло отыскаться и что-то полезное.

Как говорил один умный человек — в каждой сказке есть доля сказки, а все остальное — правда.

— Здорово ты медведя упокоил, — наконец, произнес я. — Сразу с двух стволов — и мозги наружу.

— Да это не я, ваше сиятельство. — Парень улыбнулся. Застенчиво и осторожно — видимо, ожидал совсем другого. — Он, считай, и так дохлый уже от вашей магии был. А я уже и подумал — дай-ка стрельну, чтобы ненароком чего не вышло.

— Ну… Скромность украшает мужчину. Но в меру, — усмехнулся я. — Как тебя звать-то, вояка грозный?

— Лешка. Алексей, то есть, — тут же поправился парень, добавив голосу какой-то совсем уж взрослой солидности. — А товарищи Гусем кличут.

— Прямо товарищи? — Я обернулся, выискивая глазами частокол. — Это что ж получается — ты уже всех тут знаешь? Давно на Пограничье приехал?

— Приехал… Я тут с самого рождения, ваше сиятельство. Раньше на хуторе за Ижорой с дядькой и теткой жил, а в позатом году в Орешек удрал. Решил в вольные искатели податься. — Парень… то есть, Лешка, он же Гусь, чуть ускорил шаг, чтобы не отставать. — Опасное дело, но все лучше, чем до седой бороды коров пасти и в земле ковыряться.

— Это ж сколько тебе лет было — в позапрошлом? — удивился я. — И куда родители подевались?

— Тринадцать, ваше сиятельство. Мать давно померла, я ее и не помню толком. А отец мой три года назад из-за Нева не вернулся. — Гусь тоскливо вздохнул. — Забрала его Тайга.

— Тайга, говоришь?.. — Я без труда сопоставил нехитрые факты биографии. — Выходит, ты у нас потомственный искатель? С самого детства за реку ходишь?

— Ну, с самого, не самого, лет с восьми точно. И до этого отец, бывало, с собой в лагеря приводил. — В голосе Гуся прорезались горделивые нотки. — Которые летом по всему Пограничью стоят. И у Зубовых в вотчине побывал, и у Горчакова. И на государевых землях тоже, куда ж без этого. За реку меня тогда не брали, но у костра и мальчишке работа всегда найдется. Кашеварить, обувь почистить, ружье смазать — тоже копеечка. А бывает и гривенник дадут, если кому в Тайге повезет.

— И у нас в Отрадном тоже бывал?

— Нет, ваше сиятельство, — ответил Гусь. Смолк на несколько мгновений, опасливо покосился на меня, но потом все-таки продолжил: — Батюшка ваш покойный нашу братию никогда не жаловал. И Олег Михайлович тоже. Ну, мы и не лезли — зачем? Будто других вотчин на Пограничье нет. Тайга большая, ее на всех хватит… Мы с отцом по большей части из Гатчины ходили, в сторону Котлина озера. Там добыча не та, конечно, сто лет назад все вытащили, зато и зверья всякого поменьше. А Невой — другое дело. Одна Матушка знает, чего там водится.

— А чего в Орешек подался? — на всякий случай уточнил я. — Если из Гатчины всю жизнь ходил? Места знаешь, людей тоже…