Я осторожно, чтобы ненароком не зацепить Катю, поднял ручищу. Несколько раз сжал и разжал стальные пальцы и принялся крутить сочленение на локте туда-сюда, разглядывая примостившуюся чуть выше кисти пушку. Без пасти Пальцекрыла вокруг его оружие выглядело не слишком-то грозно — увесистый корпус, кое-как прикрытый самодельной крышкой и короткий толстый ствол с кохужом для охлаждения. Никаких индикаторов снаружи, разумеется, не было, но я чувствовал, что энергия движется по проводам так, как ей и положено.

Жив-камень исправно нагнетал ману не только в движители, но и в силовой блок пушки — осталось только пустить ее в ход.

— Так, давай-ка наружу! — Катя явно сообразила, что у меня на уме, и рванула к воротам. — Если не дай Матерь рванет — у меня весь инструмент тут!

Я послушно кивнул и без спешки направился к выходу из сарая — крохотного деревянного здания, которое бригада Боровика построила специально для Святогора в паре сотне метров за частоколом. Здесь мы с Катей, Воскресенским и его учениками могли сколько угодно ковыряться со своим железками, не боясь ненароком наделать лишнего шума или, не дай Матерь, вообще разнести половину крепости, если что-то пойдет не так.

— Слушай… Как будто идти легче стало.

Я сделал еще несколько шагов и даже подпрыгнул на месте, проверяя суставы огромного металлического тело. Нет, не показалось — Святогор действительно будто бы сбросил килограмм этак сто — хотя на деле скорее потяжелел, получив более мощные движители, новое оружие и еще пару пластин брони, которые я выковал еще неделю назад и так и не успел поставить.

— Не благодари. — Катя загадочно улыбнулась и указала рукой на крохотную полянку впереди. — Давай сюда и попробуй выстрелить. Только не спали пушку — или я отправлю тебя в Тайгу ловить еще одного Пальцекрыла.

— Очень постараюсь. Слово аристократа.

Я сам настоял, чтобы убрать из конструкции все лишние провода и схемы — и замыкать силовые цепи через магический контур, попутно дозируя энергию. Конечно, это потребует куда большего контроля и умения обращаться с чарами, но уж точно лучше, чем рисковать связью с волотом и нащупывать под броней какие-то рычажки или крутилки. Хватит с меня и картечницы.

Получилось. Пушка на руке коротко взвыла, набирая мощность, и плюнула огнем. Отдачи я почти не почувствовал — игрушка Древних работала куда мягче, чем творения местных оружейников. Но выпуская второй заряд плазмы, я вдруг поймал себя на мысли, что именно жесткости мне и не хватает.

В простом железе была какая-то… честность. Каждое движение затвора толкало локоть назад — наверное, поэтому и ощущалось почти живым. Прежний я, привыкший к совершенству винтовок и повторителей с кучей электронных систем, посмеялся бы над подобными мыслями, однако нынешний уже успел привыкнуть к незамысловатым местным железкам.

Отдача напоминала — там, под сталью и кресбулатовыми пластинами толщиной в полпальца, скрывается самое обычное человеческое тело. Пусть и наделенное могуществом Одаренного, но все равно хрупкое и уязвимое. Не самый совершенный боевой инструмент, который, тем не менее, куда разумнее беречь, чем подставлять под удар.

— Работает! — Катя радостно заулыбалась. — Давай еще. Стреляй!

Первые два или три заряда умчались куда-то в лес, срезая ветки, но потом я приноровился, и следующий угодил прямо в сосну на краю полянки, оставив на стволе дымящийся круг размером с кулак. Еще один сгусток плазмы без труда прожег дерево насквозь, а последний я всадил чуть выше, и во все стороны полетели горящие ошметки с кусками коры.

— Хватит, пожалуй. — Я осторожно покосился на пушку, от которой уже вовсю шел пар. — Ее хватает от силы на десяток выстрелов. Или два-три мощных — потом надо ждать, пока остынет.

— Неплохо, — отозвалась Катя. — А мана? Хватает, или жив-камень садится?

Я молча покрутился на месте. Святогор двигался легко и послушно, будто кристалл в груди под броней не потерял и десятой части заряда. То ли чары Вознесенского усовершенствовали работу умельцев прошлого, то ли магия все это время цеплялась к фону Тайги, и мана восполнялась чуть не быстрее, чем я успевал ее расходовать.

— Ага… Ясно. — Катя, похоже, поняла все и без объяснений. — Тогда мне только одно непонятно — откуда ты знал, что получится? Дмитрий Иванович говорил…

— Откуда знал? Вы уж извините, сударыня, — Я поднял огромную ручищу и картинно сдул дымок, струившийся из ствола плазменной пушки, — но его сиятельство профессор теоретик, а мы с тобой — практики.

Иного объяснения… да, в общем-то никакого объяснения у меня не было. С первого же полноценного запуска я воспринимал Святогора не как технологичный и могучий доспех, а как собственное тело — просто выросшее в несколько раз. Конечности из стали и кресбулата стали продолжением моих собственных, скрытых под броней, и точно так же чары волота продолжали и магию. Когда волот оживал, Основа вплеталась в его контуры, и тогда…

Тогда я уже не нуждался ни в каких кнопках или рычажках.