Неуютное и жутковатое, скребущее на самом краю восприятия. Херувим был слишком похож на человека — и одновременно слишком далек от него. Будто кто-то вылепил лицо и тело по памяти, не упустив ни единой детали — но при этом ни разу в жизни не видев оригинала. И это «почти» почему-то казалось куда страшнее, чем изуродованная аспектом Хаоса физиономия беса.

Тот был чудовищем — и не пытался выглядеть чем-то другим.

Впрочем, остальных природа херувима явно не смущала. Или они просто приняли клубящийся где-то на задворках сознания ужас за чувство совсем иного рода — благоговейный трепет перед неведомым и могучим, бесконечно далеким от всего земного.

— Неужто и правда Матерь послала? — прошептал краснолицый, и голос у него дрожал. — Одолел беса, получается… Только силы все потратил — поэтому и стоит.

— Уходить бы ему надо. А то худо придется, — вздохнул Седой.

И вытянул руку, указывая куда-то вправо, над верхушками деревьев.

Прищурившись, я разглядел крылатые фигуры. Два беса шли бреющим полетом, едва не задевая кроны — быстро, целенаправленно, явно зная, куда летят. Не кружили, не искали. Шли прямо сюда.

К поляне, где над телом их сородича стоял обессиленный херувим.

— Ой. — Гусь втянул голову в плечи и отступил за ствол ближайшей сосны. — Что сейчас начнется-то…