Я помню, как он мягко положил меня на кровать и даже укрыл одеялом. Я помню, как желала и ждала, что он ляжет рядом… но все покоилось вокруг. И в этом ожидании я уснула.

Глава 15

Ассоциация больниц Дамерон располагалась в центре Стоктона. Впрочем, как и все больницы, клиники, а также большая часть университетов. Я работала в клинике, которая принадлежала этой частной некоммерческой компании и имела самый высокий рейтинг в округе.

Сжимая в руках папку с документами, я сидела на кожаном диване возле конференц-зала, где только что прошло совещание, и задумчиво смотрела в пространство. Аккуратный хвост, тщательно выглаженные бежевые брюки, белая облегающая рубашка и минимум косметики – сегодня я была особенно придирчива к себе.

Когда я проходила по холлу в день теста, многие из персонала тепло приветствовали меня, а несколько интернов даже задержались, чтобы поговорить. Они справлялись о моем здоровье и желали удачи, однако им плохо удавалось скрыть свой снисходительный и натянуто-сочувственный взгляд. Фальшивые маски были прозрачными, и теперь я поняла, почему меня никто из них не посещал. Ведь я сошла с дистанции, я стала отстающей! И тот факт, что мне дали шанс, их явно не радовал. Конкуренция в этой сфере порой не на жизнь, так что это не должно было меня удивлять. Однако стягивающий осадок все же засел внутри и ощутимо повлиял на мою уверенность.

Тест проходил в несколько этапов под чутким контролем команды ординаторов. В отличие от коллег, они смотрели на меня с искренним участием. Я здорово разволновалась в начале, но их уверенность в моем успехе помогла мне взять себя в руки.

В итоге тест я все-таки прошла. Но главное, мне явно удалось оправдать ожидания комиссии! И сегодня старший ординатор должен был предоставить результаты на совете директоров.

Административный отдел в клинике занимал целый этаж. Это было место, где решались судьбы врачей, судьбы пациентов. Здесь окучивали спонсоров, которые выделяли деньги на закупку оборудования по последнему слову современных медицинских технологий. Адвокаты неустанно отвечали на запросы от судебных представителей и недовольных клиентов. А вышестоящее руководство собиралось в огромном кабинете за овальным столом, чтобы обсудить насущные проблемы.

Совещание было позади, и я должна была бы прыгать от радости, ведь вопрос решился в мою пользу. Но я почему-то не могла в полной мере пропустить через себя этот волнительный момент. Когда в душе все разворошено, разве возможно радоваться своему успеху? Все мои внутренние ощущения находились в каком-то вакууме, а в душе была пустота. И эта пустота поселилась во мне две недели назад, когда я проснулась в холодной, одинокой постели.

Как-то незаметно в моей жизни произошла переоценка ценностей. Я четко осознала, как изменили меня последние события. Мои приоритеты, решения, ход моих мыслей… Я адаптировалась к этой жизни, которая по-своему взрастила меня за каких-то несколько месяцев.

И как же он все перевернул во мне… Даже моя страсть, моя цель, к которой я так упорно шла, перестала быть для меня такой важной. Ее перекрыли бесконечные и беспокойные мысли о нем. Где он сейчас? Когда вернётся? В порядке ли он?

Связь с клубом Абель держал с одноразового телефона. На вопросы о нем мне отвечали односложно и ни во что особенно не посвящали. Рок и Джем поехали с ним, и мне было спокойнее, что он хотя бы не один.

Прошло целых две недели. И каждый день был для меня медленной пыткой. Сначала я злилась на него за принуждение, которое и насилием не назовешь. Каждый раз его слова врезались в мое сознание, разливая неприятный осадок в сердце. Каждый раз, возвращаясь к воспоминаниям о нашей близости, мои легкие сдавливало от досады, и, черт возьми, тело пропускало будоражащие импульсы! Эта визуализация была как пламя, которое ласкало теплом и вместе с тем обжигало. Сжимая зубы до скрипа и сдерживая подушкой свои всхлипы по ночам, я мучилась от чувства тоски, злости и переживаний. Этот коктейль выворачивал меня изо дня в день. На душе было очень тяжело, но чем больше проходило времени, тем больше я понимала, как скучаю по нему, и как стремительно тает моя обида. Он был моим мощным магнитом, и с этим притяжением невозможно было бороться. Каждый раз, отвечая Максу на вопросы об отсутствии отца, я ощущала, как мое сердце скручивало от тяжелых ударов. Я ходила сама не своя, поникшая и задумчивая, стараясь пережить очередной день.

– Элия!

Я отрешенно повернула голову, отвлекая от мыслей. Викки спешила ко мне по коридору в белом халате, да с такой прытью, что на ее шее телепался фонендоскоп. Я поднялась ей навстречу и сразу угодила в крепкие объятия.

– Поздравляю, дорогая! – произнесла она ласково.

– Спасибо, – отозвалась я, опуская глаза.

– Что такое? – спросила она, отстраняясь и вглядываясь в мое лицо. – Ты не похожа на человека, который радуется.

Коротко глянув на нее, я молча стянула с журнального столика папку и протянула ей. Вик открыла ее и прошлась профессиональным взглядом по страницам.