В ее глазах стояло отчаяние, обращенное в сторону племянника.

– Мы потом с тобой поговорим! – безапелляционно отрезал он.

– Но… как ты можешь позволить ей вот так уехать?! – не унималась Бренда. – Как позволишь увезти сына?!

– Я сказал, мы потом поговорим! – более жестко повторил Абель. – А сейчас тебе нужно знать только то, что это было мое решение!

Бренда уставилась на него во все глаза. Приняв отступательную позу, она остервенело поджала губы и, бросив на меня колкий взгляд, покинула кухню.

– Почему ты не сказал ей? – тут же не удержалась я.

– Именно поэтому, – лаконично ответил он.

Я перевела взгляд на двери, за которыми только что скрылась Бренда, и нервно выдохнула.

– Ты все собрала? – донесся до меня вопрос, от которого все болезненно всколыхнулось внутри.

– Да, – ровно ответила я. – Осталось только самое необходимое, но… это уже в день отъезда.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Абель.

Его голос был спокоен и бесстрастен, тогда как мою грудь от нервного напряжения будто колючей проволокой стянуло. В воздухе повисла неловкая тишина, и я не нашла для себя лучшего решения, чем скорее покинуть зону нашего уединения. Однако, сделав шаг в сторону коридора, я вдруг замерла, задумчиво глядя в пространство. В какой-то момент я несмело перевела взгляд на Абеля и произнесла:

– Это Дора, да?..

Серые глаза хмуро сосредоточились на мне, прежде чем я на одном дыхании продолжила:

– Давно это между вами?

В моих глазах отражалась отчаянная просьба. Просьба об искренности, которую, по моему мнению, я заслужила!

– Элия… – строго качнул он головой, отрезая все пути к этому разговору. – Ты не хочешь этого знать.

Я досадливо отвела взгляд и плотно сжала губы, сдерживая бушующие эмоции внутри себя. Он был прав. Я не хотела этого знать, а просто пыталась в очередной раз заглянуть и убедиться, что зеркало разбито.

– Подойди ко мне, – неожиданно услышала я и подняла настороженный взгляд на Абеля.

Он склонил голову, видя мою нерешительность, и на его лице отразилась подталкивающая хмурость. Пока я сокращала между нами расстояние, он залез во внутренний карман своего пальто и что-то достал оттуда. Как только я оказалась рядом, он уверенно взял мою руку и вложил в нее что-то холодное и колючее. Разомкнув ладонь, я уставилась на золотую цепочку необычного, красивого плетения, в которую было вдето золотое распятие. Мой взгляд сразу уловил тонкую работу каждой детали креста, прежде чем в недоумении переместился на Абеля. Миллион мыслей пролетело в голове, прежде чем я услышала:

– Ты потеряла это во время аварии, – прозвучало сухо и безучастно. – Думаю, лучше, чтобы он был у тебя.

Внутри мгновенно рассеялось все, что я успела себе надумать, оставляя место липкой тягучей пустоте, которая стремительно заняла мое внутреннее пространство.

– Спасибо… – только и выдавила я.

– Не за что.

Абель задержал на мне взгляд, прежде чем не спеша развернулся и уже собрался покинуть кухню.

– Подожди! – встрепенулась я неожиданно.

Нервно прикусив губы, я прошла к дальнему шкафчику кухни и достала оттуда аккуратную вытянутую коробку со сдержанным коричневым бантом. Я сомневалась весь вечер, но теперь я уверенно протянула ее Абелю. Он не спеша взял ее из моих рук и, открыв, некоторое время смотрел на перчатки из натуральной черной кожи, которые я с такой тщательностью выбирала и приобрела еще месяц назад. Они выглядели почти так же, как его нынешние, только не были потерты от времени и имели термоподкладку для утепления.

Когда серо-голубые глаза пересеклись с моими, непрошенное волнение разнеслось колющим фейерверком по всему телу.

– Я… давно это купила, – промямлила я. – Думаю, это хороший повод, чтобы отдать их.

– Спасибо, Элия, – тут же услышала я и затаила дыхание от того, как тепло он это сказал.

На какой-то миг наши взгляды замерли друг на друге, прежде чем я сама прервала этот контакт, неловко опустив глаза и осторожно шагнув назад. Абель в свою очередь тоже как будто резко взял себя в руки и, закрыв коробку, направился к двери.

– С Рождеством, – произнес он, задержавшись в проходе и не оборачиваясь.

– С Рождеством… – сорвалось с моих губ слишком поздно.

Я услышала, как дверь за ним закрылась, и в груди раздались сокрушающие удары, от которых дыхание оборвалось. Такая боль раскатилась по внутренностям, точно из меня что-то вживую выдирали! Его из меня выдирали, насильно и беспощадно…

В руках до боли было сжато распятие, так же, как и душа моя была сжата в тисках. Хотелось кинуться следом, прижаться к широкой груди, плакать и молить о пощаде! Внутри трескалось и обрушивалось все, на чем я выдержала этот вечер. Как я выдержала его присутствие?.. Как в коматозе была. Защита сработала, а теперь… маленькая смерть. Я закрыла рот рукой, чтобы моих эмоций не услышал Артист, который, должно быть, уже зашел с улицы.