Но в ответ на приглашение я лишь обвел всех присутствующих серьезным взглядом. А после спокойно выдал:

— Спасибо. Но мне пора, дела не ждут.

— Каха! — вспыхнула мама, но я лишь послал ей извиняющийся взгляд.

— Какие еще дела? — удивленно и явно недовольно пробасил отец Лолы, а я улыбнулся ему и врубил пятую космическую, резонно полагая, что если и улетать с этой планеты безумия, то только так.

— Сергей Владимирович, без обид, но я думал, что дочь уже ввела вас в курс дела. Что, разве нет?

— Каха! — подала голос Толмачева, но я только от нее отмахнулся.

— Значит, нет. Ну тогда введу я. Я сегодня честно сказал Лоле, что она для меня ничего не значит и общение я с ней сохраняю лишь потому, что родители нам выкрутили руки и заставили из-за финансовых договоренностей пожениться. Да ведь, родители, я же ни слова не соврал, все так и есть, вы все это сделали с нами? Ну а Лолу такое положение дел не устроило, и она эпически пробила дно. А мне теперь эту дырку латать надо. Так что все, поехал я.

— Ты с ума сошел? — гаркнул отец, мгновенно заливаясь краской бешенства.

А я даже спорить не стал. Да, сошел. Ну и что? Мне это, между прочим, чертовски нравилось. Уж лучше так, чем быть чьей-то послушной марионеткой. В жопу это все!

Я снова в упор уставился на Толмачева, а там уж рискнул надавить именно на него еще раз.

— Я не люблю вашу дочь, Сергей Владимирович. Я ее не ценю и не уважаю. Она мне не нужна от слова «совсем». Нет, я, разумеется, женюсь на ней, но брак это будет чертовски провальный. И не для меня, о нет! Лола будет плакать горькими слезами каждый божий день, потому что я буду жить свою развеселую жизнь, не задумываясь о том, что делаю ей больно. Но ведь еще не поздно остановиться, верно? Что-то решить. Что-то придумать.

— Шато, что несет твой сын? — рявкнул Толмачев и закашлялся, весь покрываясь багровыми пятнами.

А я его равнодушно добил.

— А, ну понятно все с вами, Сергей Владимирович. Что ж, это безусловно, ваше право, продавать дочь, как племенную кобылу, в угоду лишь своей финансовой состоятельности. Простите только, что объезжать ее будет некому.

— Закрой. Свой. Рот! — стукнул по столу кулаком отец так, что все фарфоровые тарелки жалобно звякнули.

Лола показательно расплакалась.

— Боже ты мой..., — зажала в шоке рот Наталья Степановна, глядя на меня, как на прокаженного.

— Сынок, что же ты творишь? — прохрипела мать.

Но я все сказал. Да, меня трясло от запредельной дозы адреналина, что бродила в моей крови, но зато я чувствовал такое неописуемое облегчение, что мне хотелось прямо здесь и сейчас сбацать пасадобль.

А-а-а!!!

Но вместо этого я лишь залихватски отдал всем под козырек, затем подмигнул Толмачевой, развернулся и двинул прочь из этого гостеприимного дома, игнорируя вопли отца, что летели мне в спину.

— А ну, стоять, Каха! Я кому сказал?

Да плевать кому. Вообще, уже на все до звезды. Одна задача была выполнена. Теперь оставалось лишь добраться до Крапивиной, а там уже надеяться, что у нее есть уши и мозги. И что она умеет всем этим добром пользоваться.

Хлопнул дверью. Прыгнул в тачку. И погнал к ней, раздражаясь оттого, что мне приходилось то и дело зависать в пробках.

Да еще же и с пустыми руками явиться — это моветон.

По пути заскочил, как и полагается, за цветами. Купил розы. Много. Надеясь лишь на то, что получать ими по лицу будет не больно. А дальше только из пункта А в пункт Б.

Тачку бросил во дворе криво-косо, а там уж на предельном ускорении к ней побежал. Без лифта на тринадцатый этаж. У меня адреналина в крови было столько, что я бы сейчас и на Эверест за ней сбегал и даже дыхание не сбил. Подумаешь, несколько лестничным пролетов съесть — фигня.

На нужном этаже оказался за несколько секунд, но позвонить в дверь Крапивиной не успел. Услышал глумливый смех той самой соседки, которая, завидев меня, пустилась привычно надо мной издеваться:

— О, а вот и ты, голубчик. А я уж и соскучиться успела. Думаю, а где там этот неугомонный касатик пропадает. А он, глянь, за веником бегал. Красивый надергал, молодец. Жалко только, что зря напрягался.

— Снова дома нет? — нахмурился я.

— Снова, — кивнула бабуся.

— Где на этот раз окопалась?

— На соревнованиях она по этому своему... как там? Ну, кия-кия...

— Карате, — поправил я с улыбкой.

— Ага...

— А где оно проходит, не сказала?

— Сказала, — я радостно просиял, но почти сразу же и стух, — в каком-то дворце спорта. А фамилию дядьки, в честь которого этот дворец назвали, я и позабыла. Склероз, что с меня взять?

— Ясно...

Выдохнул я. Старушенция наконец-то отворила свою скрипучую дверь и скрылась за ней. А я пошагал вниз, на ходу решая, что прямо сейчас доеду до ближайшего мобильного пункта связи и прикуплю себе очередную сим-карту, которую еще не успела заблокировать Марьяна.