Тоже все вроде бы без изменений...

— Что ты сделала? — задал я вопрос тихим, ровным голосом, заходя в настройки и проваливаясь в функцию «экранного времени» и просмотр активности за последние полчаса. И то, что я увидел, мне категорически не понравилось.

Она что-то от моего имени писала. Но что? И кому?

А там уж и сама Толмачева сложила руки на груди и вызывающе на меня уставилась, кривя губы в мерзопакостной, бесячей улыбке.

— Что я сделала, Каха? Ну, я защитила свое, разумеется. А как ты хотел? Конечно, сейчас тебе мои методы покажутся варварскими. Возможно, что ты даже немного на меня пообижаешься, покричишь и позубоскалишь. Ну, знаешь, из разряда: как ты могла и кто дал тебе право? Но потом тебя обязательно отпустит, мозг начнет функционировать в нормальном режиме, и ты мне еще спасибо за все это скажешь.

Она что, сохранилась, я не пойму?

— Чего? — но внутренне я дрогнул, а затем резко сделал угрожающий шаг в ее сторону. Лола же еще быстрее зачастила, выпаливая слова, как из пулемета.

— Если хочешь, чтобы было хорошо — сделай сам. Вот и мне пришлось делать всю грязную работу самостоятельно. Зато какой эффект! Просто вау! И эта убогая незаконнорожденная дрянь теперь в твою сторону даже близко не посмотрит, Каха. Вот увидишь...

Она усмехнулась. Манерно поправила выбившуюся прядку за ухо и подмигнула мне. Глаза ее заблестели. Грудь вздымалась часто-часто. А она сама была довольна собой на весь предельный максимум.

— Что. Ты. Сделала? — рявкнул я.

— Очнись, Каха! Все! Игры кончились! Покуролесил и хватит! Тебе пора думать о нашей семье. А не о всяких там третьесортных подстилках. Наша свадьба летом! Дата уже назначена! Подготовка идет полным ходом. Родители по-крупному в это вложились! Или ты забыл об этом? Ты — мой! Мой будущий муж! А я твоя будущая жена и этого уже не изменить! И я не позволю, чтобы ты вытирал об меня ноги, бегая за всякими потасканными пятиминутками!

А у меня в голове капитально коротнуло.

Я в один шаг сократил между нами расстояние. Сомкнул свою ладонь на шее Толмачевой. Сильно. А затем впечатал ее спиной в стену и навис над этой дурочкой, кайфуя оттого, как ее глаза стремительно расширились от страха и шока.

Да, детка, в эту занимательную игру могут играть двое. Прикинь!

— Я не твоя собственность, — склонился я к ее лицу, почти касаясь губ. — Помни об этом, Лола. И никогда не забывай.

— Отпусти...

Она пыталась вывернуться. Что-то своими ручками силилась исполнить, но я только еще ближе к ней подступился, принимаясь наотмашь лупить словами.

Ибо нечего.

— Еще раз спрашиваю: что ты сделала?

Но девчонка будто бы не слышала меня. У нее там была своя матримониальная атмосфера.

— У тебя нет выбора. Тебя купили, Царенов. Купили со всеми потрохами и подарили мне! Ясно? Она — никто! Дочка продажной лимиты. А я та, которую ты будешь любить. Будешь! Как миленький! Иначе клянусь, что сделаю этой навозной крысе очень больно! Очень! Ты меня слышал? Я тебя предупредила...

Договорить она уже не смогла.

Я сжал свои пальцы еще сильнее.

По вискам застучала вскипевшая, наполненная ядом кровь. Глаза застлала сплошная кровавая пелена. Но я уже не мог иначе. Я и так держался на честном слове. Если бы на месте Толмачевой был парень, то он уже бы превратился в веселую рубленую котлету.

И я не знаю, чтобы случилось дальше. Честно — без понятия. А в следующий момент я услышал за спиной голос своей матери. Он был полон ужаса и недоумения.

— Каха? Что здесь происходит?

Что ж...

Если кратко, то я пытался не убить свою невесту.

Я тут же ее отпустил. Она по классике схватилась за шею и шарахнулась от меня, выдавливая из глаз жгучие слезы. Ее нижняя губа моментально затряслась, равно как и подбородок. Но мне было глубоко до звезды на все эти корявые выгибоны.

А в следующий момент я уже забыл обо все на свете. Я стоял, словно громом пораженный, не слыша причитания матери и завывания Лолы. Я вообще уже был не здесь. Потому что на телефон мне судорожно начал строчить Марат. А за ним и все остальные парни.

«Какого черта ты скидываешь меня, Царенов?»

«Ты чего такое в чате написал, Каха?»

«Друг, скажи мне, что ты не сошел с ума!»

А я только тогда понял, что не там искал. Зашел в общую переписку первокурсников, которую Толмачева додумалась закинуть в архив. Пролистал ленту дрожащими пальцами, чувствуя, как меня разматывает от шкалящего пульса.

И стремительно выпал в минус...

Глава 24.2

Каха

Поднял воспаленные, злые до невменоза глаза на Лолу.

И, видимо, она в них увидела то, что меня абсолютно перекрыло, а потому тут же перестала натужно всхлипывать. Заткнулась оперативно. А затем ойкнула и трусливо спряталась за спину моей матери, изображая невинную овцу, которую я всеми фибрами своего существования мечтал прирезать.

Пригрел змею на груди.

Да уж...