Да только запал мой быстро сошел на нет, когда следующим после билета сообщением от Кахи прилетело еще одно.

Смайлик — сердце.

А за ним приписка, от которой моя челюсть метафизически бахнулась на пол и разбилась:

«Спасибо, что заценила мою фотку сегодня. Ты сделала мой день. Кстати, раз пошла такая пьянка, то я закинул специально для тебя целый приватный альбом. Не благодари».

Чего???

И руки мои форменно затряслись...

Глава 9.3

Марьяна

Я суматошно полезла в профиль Царенова. И плевать мне было, что я обещала себе этого не делать. Мне нужно было кровь из носу знать, насколько эпически я накосячила.

Сердце за ребрами заухало, как шальное.

Во рту пересохло.

А спустя всего лишь минуту я со всей дури впечаталась лицом в свою ладонь и застонала.

Боже!

Я фантастическая неудачница!

Но да, черт возьми, да! Очевидно, в тот самый момент, когда мои глаза узрели этот испанский стыд, в виде рекламных щитов, призывающих меня пойти с Кахой на свидание, телефон решил, что поставить лайк-реакцию на его фото в сети — это то, что мне не хватало для полного счастья.

Блин!

Конечно же, я тут же убрала сердечко там, где его и отродясь быть не должно. А затем оголтело принялась жевать губу, прикидывая, как можно выкрутиться из создавшегося щекотливого положения.

Мне-то плевать, но…

Это грузинское божество, обглоданное всеми девицами потока, еще апоплексический удар на радостях хватит. А мне потом на могилку к нему ходи, пластмассовые цветочки носи. Вспоминай добрым словом.

А я не хочу!

Что же делать-то, а?

— Крапивина, телефон мне на стол, — громоподобный голос преподавателя заставил меня вздрогнуть и снова чуть не выронить мобильный из рук. Но на этот раз я не оплошала, а даже нашлась, что ответить по теме.

А там уж и про Кахатолия Приставучего забыла, слава богу, усиленно вгрызаясь зубами в гранит науки. И хочется сказать, что очень даже успешно.

До самой большой перемены жила себе припеваючи и горя не знала. Но в огромном зале столовой мне, ни заскучать не дали, ни поесть нормально не позволили. Друзья весь аппетит изнахратили, подсунув мне под нос очередные страсти мадридского двора.

— О, Толмачева открыла свой аккаунт в сети, — потянул Юрик и присвистнул, разворачивая к нам фотографию Лолы в одном лишь тонюсеньком купальнике, который почти ничего не скрывал на идеальном и загорелом до черноты теле.

— Еще интересные новости будут? — закатила глаза и зевнула Юлька.

— Я что-то пропустил? — нахмурился ее брат.

— Царь бросил Царевну, — пожала плечами Сафонова.

— Вау! И кто новая фаворитка? — дурашливо поиграл бровями Юрка, а я, не успев пнуть подругу под столом, услышала ее ответ и выдохнула.

— А разве есть разница? Этот мартовский кот потаскается по чужим крышам и обратно превратиться в преданного экстерьера Толмачевой. Нам ли это не знать? Сколько это уже было раз, м-м? — задумчиво постучал по нижней губе Юрка.

— В прошлом году только раза три. Или нет, кого! Даже четыре, — закивала его сестра, а затем усмехнулась. — Интересно, в этот раз файтинг будет? Прикинь, Марьяна, год назад, вот также в сентябре, в корпусе довузовского образования заруба прямо была. Лола подошла к сопернице и при всех вылила на ее голову остатки супа, слитые в одну тарелку. А затем прикинулась невинной овцой и сделала вид, что это все случилось совершенно случайно. И все вокруг подтвердили, что так оно и было.

— А сам Каха, что сделал? — спросила я, гоняя по тарелке зеленый горошек и, кажется, ненавидя весь этот волшебный серпентарий на предельных значениях.

— А его в тот день не было, — фыркнул Юрка.

— Ясно...

— Последнюю девочку жалко было, — грустно потянул Сифон.

— Это да, — кивнул его сестра.

— Что с ней сделали? — покрылась я колючими, пробирающими до костей мурашками.

— Пригласили на вечеринку. Типа, как примирение сторон и все такое. А потом эту дуру наивную чем-то там накачали запрещенным, раздели догола и все непотребство слили в сеть. Но скандала не было, родители ее быстро забрали и в другое место доучиваться перевели, — флегматично рассматривая свой маникюр, спокойно и безжизненно выговаривала Сафонова.

Затем подняла на меня уставшие глаза, пожала плечами и зафиналила:

— Я ж тебе говорила, что Лола — отбитая на всю голову тварь. И ей за радость травить людей. Хлебом не корми, дай кого-нибудь опустить ниже плинтуса.

— Боже, — зажала я рот ладонью, — и после всего этого Каха продолжает с ней встречаться?

— Как видишь, — подтолкнул ко мне свой телефон Юрка.

А я уставилась на фотографию, по которой поняла, что Царенов от первого и до последнего слова мне врал. Ибо на том самом снимке он тепло обнимал Толмачеву, старательно засовывая язык ей в рот. Она сидела на капоте уже знакомой мне машины, которая принадлежала лживому мажору. А рядом с ней раскорячился огроменный букет алых роз.

Дата – август этого года.