Три штуки. Одни за другим.

На первом мигало во весь экран мое имя капслоком.

На втором: «Пожалуйста!»

И на третьем: «Пошли со мной на свидание!!!».

А я в шоке прижала пальцы к губам и поняла, что сводить Каху Царенова все же надо. Вот только не на свидание, а в дурку. Да там и оставить мальчика, пока его основательно не прокапают сильнодействующим успокоительным.

Эх, знала бы я, что это все лишь начало и господин только начал разминаться. Ягодки пойдут потом...

Глава 9.2

Марьяна

Но в тот момент я для себя твердо решила, что единственно верный путь избавиться от банного листа по имени Каха Царенов — это стойко его игнорировать. Тут же пожалела, что приняла чертов кофе, пусть он хоть тысячу раз был создан ради меня таким вкусным и необычным. Плевать!

Теперь, наверное, этот недорезанный аппендикс вообразит себе, что это что-то, да значит.

Что его морда самовлюбленная могла бы мне понравиться. И что я лишь цену себе старательно набиваю прежде, чем дать ему зеленый свет. Блин, вот я глупая гусыня!

Но стаканчик все же до конца добила, мысленно повторяя себе, словно священную мантру о том, что я более ни за что на свете и даже если мне за это заплатят, не полезу на страничку к кареглазому мартовскому коту. И уж тем более не стану залипать на его все эти его выдающиеся части тела.

Мне что, заняться нечем?

Пусть он хоть в лепешку расшибется со своими дурацкими ухаживаниями и скупит все рекламные баннеры в столице. Ничто не вечно под луной, вот и невыносимый мажор с явной манией величия выдохнется рано или поздно.

А я точно не собираюсь становиться очередной поматрошенной и брошенной галочкой в бесконечной коллекции разбитых девчачьих сердец Кахаслава Непрекрасного и Непримудрого.

Короче, накрутила я себя, как следует. На славу! Так, что, кажется, мысленно прокляла не только надоедливого царевича, но и всю его семью до седьмого колена. Нечаянно! Не стоит думать обо мне плохо. Это вышло совершенно случайно. Да и вообще, не я виновата в том, что Шарик у нас балбес.

Вот в таком душевном раздрае я и добралась до гимназии. Выдохнула напряжение и приготовилась к очередной схватке с тенью. А там уж торопливо припустила к главному входу. Но уже будучи рядом с женской раздевалкой, существенно замедлилась, а потом и вовсе притормозила.

Судя по оголтелому визгу, внутри тусовалась местная ошалевшая дива — Лола Толмачева со своим гаремом из заклятых, завистливых подружек. А я и не знала, как быть. Потому что, по всей видимости, там снова унижали мою подругу. Вот только защищать мне ее запретили.

Я неуверенно переступила с ноги на ногу, до боли прикусив щеку изнутри, и только уже было потянулась к дверной ручке, чтобы все же переступить порог раздевалки, но снова замедлилась, замечая субтильную фигурку, мелькнувшую за высокой кадкой с деревом в конце коридора.

Присмотрела и выдохнула.

Рюмка.

— Ты чего тут окопалась? — спросила я у девушки, добравшись до нее и усевшись рядом с ней на широкий подоконник.

— Толмачева сегодня не в настроении. Я решила не рисковать своей шкуркой, — пояснила Юлька.

— Кто обидел принцессу? — вопросительно приподняла я брови и дурашливо скривилась.

— Царь.

Пф-ф-ф!

— Корону не поделили? — хохотнула я, доставая из сумки кислого мармеладного червяка. Сунула один в рот Юльке. Второй — себе. Зажмурилась от удовольствия.

— Если бы. Каха снова кинул Лолу.

— Снова? — напряглась я.

— Ну, да. Я же говорила тебе, что его порой клинит и он временно дает Толмачевой отставку, чтобы покуролесить на стороне. Потом нагуляется и снова к ее ногам бежит, как верный и преданный пес.

Вот как...

— Устроили шоу на парковке. Минут как десять тому назад. Лола орала Кахе, что ей осточертела его блудливая натура и все эти его резиновые «пятиминутки», которых он неистово натягивает на свой «глобус» пачками. А тот лишь щелкнул ее по носу и выдал, что она должна радоваться и уйти в чертов загул, избавившись от такого малопривлекательного балласта.

— Высокие отношения, — пробормотала я.

— Интересно, кто она? — усмехнулась Рюмка.

— Она? — недоуменно нахмурилась я.

— Ну, новая жертва Царенова, — пожала плечами Сафонова.

А я пожевала губы и все же решила кое-что для себя прояснить. Ну так, чисто на злобу дня, не более.

— Кстати, о птичках. Слышала вчера разговор двух девчонок в библиотеке. Они как раз обсуждали этого вашего Казанову на минималках. Так вот, одна авторитетно и с пеной у рта вещала другой, что Лола и Каха — просто друзья детства. Считай, что молочные брат с сестрой. И сказал ей это все не абы кто, а сам Царь. Прикинь?

Юлька на этом месте резко ко мне повернулась. Замерла. Прищурилась. А затем смерила меня долгим, до ужаса пронизывающим взглядом. Неприятным, аж жуть!

А дальше выдала: