Если обычная ромашка растёт на лугу, то в Гиблом Лесу эта ромашка могла расти на высоком дереве. Гиблый Лес был уникальной территорией. Страшной и красивой одновременно. Опасной и… странным образом безопасной.

Я достала из ящика стола коричневую бумагу для обёртывания, положила книгу и начала аккуратно её заворачивать.

Потом села и заполнила несколько писем.

Оставила распоряжения служанке и управляющей — которая, конечно же, была у нас по документам, но появлялась в доме только тогда, когда я её просила. Завтра утром она придёт, увидит моё письмо — и там будут все рекомендации: закрыть дом, опечатать кладовые, следить за счетами. И главное, что на ближайшее время они свободны.

Я выписала им жалование.

Иногда родители Рейгарда забирали детей к себе. Меня, разумеется, не приглашали. И этим временем я пользовалась: делала очередную вылазку в Гиблый Лес.

Меня всегда сопровождали двое офицеров. Последний раз я ходила туда два месяца назад.

Поэтому наёмные люди были в курсе, что делать во время моего отсутствия.

Я поставила точку в письме. Письма я, как всегда, оставила в холле. Потом поднялась на второй этаж, прошла до самого конца коридора и свернула наверх — на чердак.

Здесь начиналась моя территория.

Моя маленькая слабость.

Моя лаборатория.

Она не была маленькой — занимала всю крышу. Когда-то я сама её перепланировала, следила за магами строителями.

А теперь даже не знаю… знал ли об этом вообще супруг? Или, как и многое другое, снова пропустил мимо ушей, не посчитав важным.

Впрочем, неважно.

Я отмахнулась от этих мыслей. Сейчас не время.

Нужно было всё успеть.

Я начала с эликсиров. Забрала все свои зелья, которые готовила в последнее время, и даже стало смешно — их оказалось действительно всего пару ящиков.

Потом подошла к сухим материалам, которые сохли под крышей. Внимательно изучила каждый пучок, каждый корень.

Корень мандрагоры. Цветок неизвестного вида. Эрэйн говорил, что я могу ничем не заниматься, но скорее всего, время у меня всё же будет.

А эта работа мне действительно нравилась. Она успокаивала. Приводила мысли в порядок. Я любила её по-настоящему.

Как раз у меня будет возможность изучить эти дары Гиблого Леса. Странный цветок отправился в мешочек. В другой — корень необычного вида с зелёными листьями. В третий — остальные травы Гиблого Леса.

Сначала я думала взять по минимуму. Но потом стало ясно: я не скоро попаду на новые сборы.

Так что в итоге упаковала все сухие материалы. Это заняло две объемные коробки.

После этого я занялась зельями, которые не успела закончить. Доварила, довела до нужной концентрации, разлила по склянкам. Сложила.

В итоге получилось четыре ящика с флаконами.

Все любовно подписала: А. Б.

Потом начала спускать всё вниз, аккуратно, по одной коробке. Оставляла их в холле. Коробки росли.

Уже было практически утро, а я всё ещё не собрала вещи.

Я вернулась в спальню. Кровать была разложена. Я посмотрела на неё — и сразу поняла: больше я сюда не вернусь.

Отвернулась. Прошла в гардероб. На платья даже не смотрела. Они меня больше не интересовали.

Меня интересовали только походные костюмы: чёрные, коричневые, бежевые, зелёные.

Замшевые брюки. Свободные рубашки с узкими манжетами и широкими рукавами. Пояса. Пиджаки я брать не стала — только куртки. В Гиблом Лесу всегда прохладно. Какая сейчас погода на фронте, я не знала, но рубашки и куртки — с капюшоном и без — это то, что нужно.

Бельё. Высокие сапоги. Ботинки.

Потом я добралась до сейфа. Открыла его. Драгоценности брать не стала.

Всё это было вручено без любви, без чувств. Просто потому, что так положено. Потому что герцогиня не может ударить в грязь лицом.

Поэтому я взяла свои личные деньги. Накопления, которые получала от продажи собственных зелий. Эрэйн никогда не скупился.

Три увесистых мешочка с золотом отправились в мой вещевой мешок.

Потом я снова спустила всё вниз… и вдруг поняла, что забыла собственный нож для срезки. Вернулась за ним на чердак.

Огляделась ещё раз.

Законсервировала всё.

Свой специальный ножичек убрала в голенище высокого сапога.

А потом села внизу, на самую нижнюю ступеньку лестницы, и опустила голову.

Я так устала.

Но времени на сон уже не было. Прошло буквально пару минут — ровно столько, чтобы перевести дух.

И в дверь постучали.

Глава 8

Я встала и прошла к двери, распахнула ее. На пороге стоял имперский эмиссар Гроссман и его напарник Вильям.

Сразу заметила, как они напряжены. Пригласила их в дом:

— Проходите.

Воины переглядывались. Особенно внимательно всматривались в мои черты лица.

— Его Величество уже рассказал вам обо всём?

— Да, — ответил Гроссман за обоих.

Я улыбнулась им тёплой, искренней улыбкой и развела руки.

— Леди Анна, — начал осторожно Вильям, словно не веря до конца.

Я его понимала.