— А что Колясик? Он же твой сын! Значит, любит тебя?

— Конечно! — возмутился Сарман.

— Вот. А значит, и ты ему нужен и уходить из его жизни ни в коем случае нельзя… — вспомнив своего Сашку, сказал я. — Но это не значит, что тебе обязательно нужно снова сойтись с Ларисой. Коле, ты уж поверь, на фиг не сдались ваши скандалы. Дети слышат не слова, а ощущают обстановку. Если мама и папа грызутся, а потом дружно мило ему улыбаются, он понимает, что взрослые врут. Если папа живет отдельно, но приезжает по субботам и не придумывает ничего, ребенок учится, что жить можно по-разному и все равно оставаться нормальным человеком. И лучше он тебя будет видеть раз в неделю, но в хорошем настроении, чем каждый день, но озлобившегося и ненавидящего самого дорогого для него человека — маму.

В этот момент на крыльцо вышла тетя Нина, причем к ее ноге словно привязался Альфик, и позвала меня:

— Сергей Николаевич! Обедать!

— Гав-гав! — тявкнул песик. Видимо, в отсутствие Элен Альфик только в тете Нине видел свою защитницу и, в связи с этим, оказывал ей уважение.

— Что? — крикнул я.

— Я щи сварила, только не капустные, а щавелевые. Из сушеного щавеля. Идем обедать!

— Сейчас приду, тетя Нина Илларионовна, — отмахнулся я.

— Да ну тебя! — расстроилась она. — Остынут же щи!

— Гав! — согласился с ней Альфик.

И оба ушли.

Сарман протянул мне руку и сказал:

— Спасибо. Вроде как отпустило даже… — И улыбнулся.

— Да обращайся, если нужно будет поговорить… И да, я тебе сейчас еще одну вещь скажу, — сказал я, хотя собирался уже уходить. — Самое опасное сейчас — это к ней вернуться. Нет, не потому что она тебе изменила или она какая-то плохая. Просто из того, что я услышал, видно, что она не твой человек. А ты не ее. Вот и все. Вы не два сапога пара. Так бывает. Да, над отношениями нужно работать, и это работа серьезная, но иногда смысла в этом просто нет. Это знаешь, вроде как не та отвертка, которая не подходит конкретно к этому винтику. Вот и все.

— А долго это… все… ну, на душе болеть будет? — спросил Сарман.

— Да ничего у тебя уже не болит, просто привычка. Нам потерять привычное страшнее, чем терпеть плохое. Это не слабость, дружище, это у всех так. Физиология.

— Откуда ты это все знаешь, а, доктор? — впервые перешел на ты он.

И тут я понял, что ток-шоу с моим участием он, видимо, не смотрел. Ну да, влияние телевизора в век интернета резко снизилось.

— У меня жена умерла четыре года назад, — подумав, сказал я, не став объяснять детали. — Потерял и ее, и ребенка. А после этого я бухал так, что… В общем, жить не хотел, умирать было лень. А вытащила меня из этого дерьма работа. Когда руки заняты, и мозг занят, страдать времени нет. А там глядишь, и нет никакой тоски уже, утихла, и уже начинаешь посматривать на других девушек. Понял?

— Понял, — широко улыбнулся Сарман и снова крепко пожал мне руку.

Это было все, что он сказал, но эмпатический модуль подтвердил, что он действительно осознал и успокоился, а не просто поддакнул.

Когда я направился в здание, оттуда донесся аппетитный запах щей и еще чего-то вроде жареного лука и чеснока. У меня аж потекли слюни, а в животе оглушительно заурчало.

Но стоило только представить, как я сейчас с аппетитом буду все это уплетать, как зазвонил телефон.

— Здравствуй, Татьяна, — строго сказал я, давая понять, что времени на долгие разговоры у меня нет.

— Да я быстро, Серега! — затарахтела она. Здороваться не стала, недавно только общались про ремонт. — Слушай, у Степки-то чего было, я просто обязана тебе рассказать!

— Ну так рассказывай.

— Прикинь, приносит мне дневник, а там двойка по изо. Я как увидела, типа, Степка, троглодит, ты чем думал, ты почему учительницу не слушаешь! Ну, как всегда, нужно же как-то реагировать, а то это что получается, он двойки носить мне будет, а я его по головке гладить?

— И?

— И он, значит, надулся, свалил к себе в комнату и сидит там сопит. А я стою посреди кухни с этим дневником и вдруг думаю: «Тань, ты вообще нормальная? Это ж рисование! А у тебя сын на самбо ходит, бегло читает, наизусть знает таблицу умножения, а ты из-за какой-то кривой черепашки… они там черепашек рисовали, — пояснила Танюха, — скандал устроила. Ну и дура! Это же двойка по изо, кому оно на фиг сдалось, когда щас все нейросети рисуют! Зато по жизни у Степки — твердая пятерка!» Вот. И типа прям как типа выключатель внутри меня щелкнул, прикинь, Серега!

— Молодец, — вполне искренне похвалил я подругу.

— Правда?

— Конечно, потому что права на сто процентов, — объяснил я. — Не про изо и нейросети, умение рисовать тоже полезно, а в целом. Вообще, вот то, что ты сама поймала себя на перегибе, дорогого стоит. Не каждый так умеет, ты уж поверь.

— Ой, ну спасибо, Сережа, — довольно засопела в трубке Танюха. — О, а я вот еще че хотела рассказать. Помнишь Маринку Гусеву, клиентку мою?