— И вот что, Сергей, — задумчиво проговорил Борька, — мы просто вот так вот сядем на лед над лункой и будем есть плов?

— Да. Будем на льду есть плов. Потом разведем костер на берегу, поставим мангал и будем жарить шашлыки. Вам понравится.

Борис посмотрел на меня с недоверием и нехотя кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Согласен. Но если будет холодно, я первый иду греться в машину.

— Да ради бога.

Но так просто нас не отпустили. Подошла Маруся в теплом пуховом платке поверх своей московской шубки с двумя термосами в руках.

— Мальчики, — сказала она строгим голосом, — я сделала вам кофе и чай с мятой. Кофе — вот в этом, чай — в этом. Не перепутайте. И, Сережа, пожалуйста, не утопи Бориса. Помни, что он вредный, и, если что, то тебя за собой потащит.

— Потащу, — злобно подтвердил Борька.

— Маруся, не переживай, — сказал я. — У нас тут опытные провожатые. И Наиль тоже не промах.

Маруся поцеловала Терновского в холодную щеку и нежно сказала:

— Я буду тебя ждать, Боренька. — После строго посмотрела на него и погрозила пальцем: — И не пей много. Я тебя знаю, ты после второй рюмки начинаешь спорить со всем миром. Тут люди серьезные, не какие-то там академики, а ты в гостях, так что веди себя соответственно.

— Маруся, я у тебя образец сдержанности и такта, — оскорбился Терновский.

— Ты образец, у которого завтра с утра будет трещать голова, — отрезала Маруся и еще раз поцеловала его в щеку. — А нам в дорогу.

Тут из флигеля торопливо вышла тетя Нина — с кульком пирожков в одной руке и поллитровой банкой в другой. Рядом семенил Валера и дико голосил, выпрашивая свою порцию.

— Фух, успела! — громогласно объявила она на весь санаторий.

— Что там еще? — нахмурился Борька.

— Это вам на дорогу, — сказала она и впихнула кулек ему в руки. — С капустой, как вы все любите.

Борька страдальчески закатил глаза, а я отвесил челюсть, не понимая, когда тетя Нина уже успела выяснить предпочтения Терновского по пирожкам.

— Только испекла, еще горячие, вы их в машине под пуховик положите, до места доедут — будут как раз теплые. А это, Сережа, варенье смородиновое. Если не дай бог вдруг простудитесь, ложечку в чай. В чай, понятно? Не в водку.

— Понял, тетя Нина, — сказал я, после чего посмотрел на мужиков и на их забитый по крышу «жигуленок» и предложил: — Давайте ко мне перегрузим вещи, а то у вас там и так тесно. Ну и могу кого-то еще взять.

Предложение всем понравилось. Гришка начал выгружать сначала самое ценное: пакеты с шашлыками, потом кастрюлю с пловом, обмотанную фланелевой пеленкой, чтоб не остыл.

Потом очень аккуратно Анатолий перетащил ящик с бутылками, и я понял, что мужики очень постарались не допустить ситуации, при которой нужно ехать назад в город. Я увидел там и водку, и виски, и коньяк. Ничего хорошего в этом не было, с одной стороны, употреблять на морозе, а с другой — нас семеро здоровых мужиков, да под хорошую закуску. Главное, следить за собой и остальными.

Геннадий тем временем показал мне, что у Анатолия там и сани, и палатка-куб, и ящик рыбака, и пешня, и ледобур, и спальники. Что-то перегрузили ко мне.

— Ну что, поехали? — сказал я.

— Ага, — подтвердил Геннадий и сел справа от меня, чтобы, если что, показывать дорогу.

Борис устроился на заднем сиденье за Геной, Наиль — за мной. Я заметил, что он, оказывается, прихватил с собой служебную папку с документами и положил ее на колени, как будто ехал не на рыбалку, а к нотариусу. Заметив мой недоуменный взгляд, улыбнулся:

— Это ненужные документы, Сергей Николаевич. Пригодятся на розжиг.

Анатолий с Григорием и Игорьком залезли в «жигуленок», который, выпустив облако сизого дыма из выхлопной трубы, неторопливо покатился по дороге.

Я завел «Паджеро» и поехал за ним.

***

От авторов. Друзья, возможно, первая половина этой книги показалась вам менее живой на события, чем прошлые, но так задумано. Перед тем, как окунуть в чан с... поставить Серегу перед новыми вызовами, требовалось спокойно и без скомканности продолжить прошлые ветви сюжета. Мы это практически сделали, еще несколько глав, и... не будем портить сюрпризы. Спасибо, что остаетесь с нами!