Так и не зайдя в дагаут, я разворачиваюсь и иду в свой кабинет.

Да, я ревную.

Но ревную не только её.

Я ревную любого, кто не я.

Я ревную любого, кому не нужно соблюдать профессиональные границы. Потому что последнее, чего я хочу, это быть профессиональной с Эмметтом Монтгомери.

В спортзале почти темно,, но, конечно, так и должно быть.

Все давно ушли со стадиона, и я осталась здесь одна. Это первый раз, когда я вышла из кабинета с начала игры — специально ждала, чтобы зал был пуст.

Я на взводе. Немного злая, хотя не на кого-то конкретно.

Я просто злюсь.

Злюсь на заголовки, которые ещё не написаны, но обязательно появятся завтра из-за обмена игрока.

Злюсь на наше сегодняшнее поражение 6:4. Наверное.

И злюсь на Эмметта — за то, что он заставил меня так сильно его полюбить.

Честно говоря… к чёрту его за это.

Я подключаю музыку к колонкам, увеличиваю наклон дорожки и начинаю тренировку с подъёмной ходьбы.

Я не прохожу и мили, как дверь спортзала открывается. В зеркале я вижу, как внутрь врывается Эмметт — тяжело дышащий, весь в поту.

Капли стекают по его голому торсу, по животу, следуя той же дорожке тёмных волос, которая ведёт прямо к его…

Нет.

Об этом мы не думаем.

И точно туда не смотрим. Потому что, опять же, к чёрту его.

За что? Не знаю точно. Но он кажется отличной мишенью для моего раздражения.

Его грудь быстро поднимается и опускается, пока он пытается восстановить дыхание. И не нужно быть гением, чтобы понять — он только что закончил пробежку.

Как только он слышит музыку, он вытаскивает наушник и находит меня в отражении зеркала.

Он не здоровается. Просто сжимает зубы так, что на челюсти дёргается мышца, будто само моё присутствие его раздражает.

Ну и взаимно, дружок.

Что это вообще такое? Я ничего не сделала, чтобы заслужить холодный приём. Это он… он…

Ну, он тоже, в общем-то, ничего плохого не сделал.

Но прошло всего две секунды, а он уже меня бесит.

Меня бесит, что он молчит.

Меня бесит, что сегодня он уделял внимание кому-то другому.

Меня бесит, что я не могу быть с ним.

Меня бесит, как чертовски хорошо он выглядит после пробежки.

Меня бесит даже то, что он любит бегать.

Серьёзно.

Кто вообще любит бегать? Он какой-то монстр, клянусь.

Эмметт открывает шкафчик у двери, достаёт полотенце и вытирает лицо. Я замечаю, что он не вставляет наушник обратно.

Как будто ждёт, что я первой нарушу тишину.

Ну уж нет. Сегодня я особенно вредная. Я отказываюсь говорить первой. К тому же мне и так нормально, тренироваться молча.

Он бросает полотенце на плечо и идёт к зоне свободных весов, занимая скамью. И тут я понимаю — на ней лежит его футболка, а по бокам стоят тяжёлые гантели.

Значит, он был здесь задолго до меня.

И хотя формально это мой спортзал, вдруг кажется, что это я вторглась в его личное пространство, так же, как раньше думала, что он вторгся в моё.

Это тоже раздражает. Я думала, что пришла первой.

Десять минут мы занимаемся каждый своим, не сказав ни слова. Тишина не так бы раздражала, если бы я перестала ловить его взгляд в зеркале. Или если бы смогла перестать смотреть, как легко он поднимает эти гантели.

Мой мозг быстро прикидывает вес.

Это половина моего. И он делает это так, будто это пустяк.

Похоже, он мог бы поднять куда больше, если бы захотел.

Если бы у него была правильная мотивация.

Полезная информация, наверное.

После каждого подхода гантели с грохотом падают на пол.

И вскоре я понимаю — он бросает их не потому, что устал.

Он бросает их громко, потому что устраивает истерику.

И почему? Что я сделала?

Это из-за проигрыша? Мы проигрываем постоянно. За такой длинный сезон поражения — обычное дело.

Я останавливаю дорожку и, не дожидаясь полной остановки, спрыгиваю и иду к выходу.

Решаю, что вернусь позже — когда он уйдёт, и я смогу спокойно потренироваться.

Без шума. Без напряжения. Без этих кинжалов из зеркала.

Моя рука уже на ручке двери, когда он наконец нарушает молчание.

— Из-за чего ты такая злая?

Я нахожу его в отражении: он сидит, наклонившись вперёд, локти на коленях, взгляд в телефоне.

— Я? — я выдыхаю с недоверием. — Это не я швыряю гантели, как чёртова королева драмы.

Он не поднимает взгляд от телефона.

Не отвечает.

— Это из-за проигрыша? — спрашиваю я.

— У меня просто такой вечер, Риз.

— Ну что ж. Тогда я оставлю тебя наедине с ним. — Я открываю дверь, собираясь уйти.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Его слова срабатывают — я замираю в дверях.

— Я знаю, почему злюсь я, — продолжает он. — Но не могу понять, почему злишься ты.

— Забавно. — Я резко разворачиваюсь к нему. — Я только что думала о том же самом.