Его взгляд скользит по моей шее.

— Она и правда смотрится как красивое ожерелье.

Он слегка поворачивает моё лицо к себе и целует.

И, чёрт возьми, как же он целуется. В этом поцелуе есть почти болезненная глубина, давление его губ. Отчаянная настойчивость, с которой его язык касается моей нижней губы, прося впустить его.

Я открываюсь.

Охотно. Без сопротивления.

Он глухо стонет, когда мой язык касается его, и этот звук словно сигнал тревоги.

Напоминая, где мы. Кто мы.

Мы не можем этого делать. Снова. И уж точно не здесь.

— Эмметт.

Я нахожу в себе силы отвернуть лицо, разрывая поцелуй.

— Ты знаешь, что мы не можем.

Постоянно делать правильный выбор — утомительно. Но последствия неправильного здесь слишком серьёзны, чтобы их игнорировать.

Несколько секунд мы просто тяжело дышим.

Его карие глаза изучают моё лицо, будто он ищет момент, когда я передумаю. Но когда этого не происходит, он на секунду прижимается лбом к моему.

А потом отталкивается от двери и отступает, оставляя между моих ног болезненную пустоту.

— Вот поэтому у меня и такой вечер. — Он отворачивается и уходит, создавая между нами столь необходимую дистанцию. — Потому что это не могу быть я.

— А как ты думаешь, что чувствую я? — повышаю я голос ему в спину. — Я была совершенно счастлива, управляя этой командой одна. Будучи одной. Я даже не смотрела в сторону мужчин, пока твоя идиотски привлекательная физиономия не начала мелькать повсюду. С твоим дурацким огромным телом и твоим дурацким огромным сердцем.

Он смотрит на меня через плечо, на лице читается удивление от моей внезапной откровенности.

— Ты так переживаешь из-за какого-то другого мужчины? Да я бы многое отдала, чтобы хотеть кого-то, кроме тебя. Это решило бы кучу проблем, Эмметт. Так что не только тебе позволено злиться из-за этого. Я тоже в бешенстве!

— Ну просто охренительно, Риз! — Он вскидывает руки, разворачиваясь ко мне. — Ты хоть понимаешь, как это бесит — когда единственный человек, с которым я хочу поговорить, недоступен, если я не придумаю какой-нибудь дурацкий рабочий предлог? Ты понимаешь, как сводит с ума — впервые за двадцать лет захотеть женщину… и чтобы этой женщиной оказалась моя начальница? Просто находиться рядом с тобой — самая большая пытка в моей жизни. Большинство дней я едва это выдерживаю. Твоё присутствие выводит меня из себя, и всё равно я не могу держаться подальше. Я ненавижу, что ты заставила меня хотеть тебя.

По отдельности многие из этих фраз могли бы ранить. Но почему-то не ранят. Ни капли.

Я фыркаю.

— Ты сделал со мной ровно то же самое! Ты заставил меня хотеть тебя, так какого чёрта мы вообще из-за этого ссоримся?

— Потому что! Если я не ссорюсь с тобой...

Он обрывает себя на полуслове, проводя ладонью по рту, словно срывая фильтр.

— Если я не ссорюсь с тобой… тогда я слишком занят тем, что хочу тебя трахнуть.

И вот они — слова, произнесённые вслух.

Мы стоим друг напротив друга, тяжело дыша, грудь вздымается. Просто ждём, кто первым нарушит правила. Кто разрядит напряжение. Кто наконец сдастся.

Но никто из нас не делает этого.

Эмметт тяжело вздыхает.

— И мы оба знаем, что этого не может быть.

Его плечи опускаются, и я чувствую, как мои тоже сдуваются. Ссора исчерпана. Мы оба хотим то, чего не можем иметь, и почти ничего не можем с этим сделать.

Эмметт качает головой и медленно идёт к скамье, на которой занимался раньше. Он садится, откидываясь на спинку, проводит рукой по волосам, потом сцепляет пальцы за головой и смотрит в пустоту. Слишком уставший. Слишком опустошён.

Мне стоит уйти. Нам обоим нужно пространство, чтобы остыть после всего этого.

Но когда я тянусь к двери, у меня не хватает сил открыть её и выйти.

Голова кричит держать дистанцию. Но сейчас я меньше всего хочу слушать голову.

Я берусь за ручку двери и тяну её на себя, убеждаясь, что она закрыта. Потом поворачиваю замок.

Чтобы не впустить других? Или чтобы мы сами не вышли?

Я уже не очень ясно думаю.

Я пересекаю комнату, идя к нему, и не позволяю себе передумать. Это всё его вина, решаю я. Выглядит так. Ссорится со мной так. Хочет меня так.

Ноги Эмметта расставлены по обе стороны скамьи. Подойдя к нему, я перекидываю одну ногу через его колени, устраиваясь сверху. Когда-то я, возможно, постеснялась бы полностью опереться на него, но потом мне исполнилось тридцать — и я перестала переживать по таким поводам. Поэтому я просто сажусь, всем весом опираясь на него.

Ему даже не приходится подстраиваться, его сильные ноги без труда удерживают меня.

— Риз...

— Просто… — я беру его лицо в ладони, пальцами проводя по коротким волосам за ушами. — Помолчи секунду.

А потом делаю самое безрассудное, что только можно.

Прямо на работе я прижимаюсь губами к его губам.

Эмметт

Эмметт